ПОЭЗИЯ БУНИНА. Выдающийся талантливый и своеобразный писатель Иван Алек­сеевич Бунин родился и сформировался как художник слова «в том плодородном Подстепье», где, как писал он сам, «образовался бога­тейший русский язык и откуда вышли чуть ли не все величайшие русские писатели во главе с Тургеневым и Толстым». Именно Тол­стой, а также Пушкин и Чехов стали для будущего писателя и по­эта главными «богами» в литературе, на творчество которых он рав­нялся. И все же в художественном стиле Ивана Бунина много ново­го, оригинального, не похожего на стили других мастеров. Это от­носится в первую очередь к его поэтическому слову.

В поэзии Бунин использует классические двусложные или трех­сложные размеры, но при этом наполняет их таким интонационным богатством живого русского слова, что эти размеры приобретают со­вершенно неповторимое, новое, «бунинское», звучание.

Бунин — настоящий художник, чутко воспринимающий и тон­ко чувствующий красоту окружающего мира во всем богатстве зву­ков, красок, эмоций. Особенно это проявлялось в поэзии, где глуби­ну восприятия он с величайшим мастерством выливал в мелодич­ные строки.

Трудно найти другого поэта, который в области красок, звуков и запахов, всего того, как говорил сам Бунин, «чувственного, веще­ственного, из чего создан мир», достиг бы такого полного раскры­тия тончайших подробностей, деталей, оттенков. Восхищают его описания времен года с неуловимыми бликами света и тени на сты­ке дня и ночи, на утренних и вечерних зорях, в саду, на деревенс­кой улице, в поле или в лесу. При этом поэт передает не только цвета, но и звуки, и запахи, и ощущения:

Щеглы, их звон, стеклянный, неживой,

И клен над облетевшею листвой.

Уже весь голый, легкий и ветвистый…

…Беру большой зубчатый лист с тугим пурпурным стеблем, — пусть в моей тетради останется хоть память вместе с ним об этом светлом вертограде с травой, хрустящей белым серебром…

Он словно не пишет, а рисует словами живописные картины. Так, например, в стихотворении «Листопад» создается впечатление, что поэт не просто восхищается красотой золотой осени, а водит кистью художника, запечатлевающего пейзаж на полотне:

Лес, точно терем расписной,

Лиловый, золотой, багряный,

Веселой, пестрою стеной Стоит над светлою поляной.

Березы желтою резьбой Блестят в лазури голубой.

Как вышки, елочки темнеют,

А между кленами синеют

То там, то здесь в листве сквозной

Просветы в небо, что оконца.

Лес пахнет дубом и сосной.

За лето высох он от солнца,

И Осень тихою вдовой Вступает в пестрый терем свой.

Столько красок, тепла и света, столько радости, роскоши и ве­личия в описании этого осеннего леса! Мы словно сами окунаемся в волшебство этого царства природы — такого яркого, многогранно- іч), такого живого! А когда мы попадаем в раннее весеннее утро, ско­ванное легким морозцем, где хрустит тонкий лед, или в грустный осенний сад, наполненный запахом мокрой листвы, или в ночную зимнюю вьюгу, или оказываемся посреди летнего поля, где в «се- ребряно-матовых отливах ходит молодая рожь», — то все эти кар­тины окружающего мира превращаются в наши личные пережива­ния, оживая на наших глазах и вызывая лирические воспоминания и мечты.

Живопись словом присуща в полной мере и прозаическим про­изведениям Бунина. Писатель восхищенно рисует родные места с их хлебными полями, синими черноземами и белой тучной пылью степных дорог, с овражками, заросшими дубняком, с покалеченны­ми ветром лозинами, с березовыми и липовыми аллеями усадеб, с травянистыми рощицами и тихими луговыми речками. Как кисть художника подмечает и отражает на холсте все эти детали, прида­вая обычным и привычным вещам неповторимую красоту и очаро­вание, так и Бунин мастерским словом передает и одушевляет каж­дый листочек, каждую травинку, каждый лепесток. Так, например, в рассказе «Золотое дно», восхищаясь красотой русских лесов и полей, широко используя эпитеты, писатель старается передать читателю представшую перед ним яркую картину, наполненную разнообразием красок, звуков и запахов: «А лес-то!., славный лес. Горько и свежо пахнет березами, весело отдается под развесистыми ветвями громыхание бубенчиков, птицы сладко звенят в зеленых чащах… На полянах, густо заросших высокой травой и цветами, просторно стоят столетние березы по две, по три на одном корню. Предвечерний золотистый свет наполняет их тенистые вершины. Внизу, между белыми стволами, он блестит яркими длинными лучами, а по опушке бежит навстречу тарантасу стальными просве­тами. Просветы эти трепещут, сливаются, становятся все шире… И вот опять мы в поле, опять веет сладким ароматом зацветающей ржи, и пристяжные на бегу хватают пучки сочных стеблей…»

В прозаических произведениях Ивана Бунина мы встречаем мно­жество вдохновенных описаний природы, быта деревни и мелкопо­местной усадьбы. При этом пристальное внимание писатель уделяет деталям интерьера, пейзажа. Так, он никогда не ограничивается со­общением о том, что путник прилег отдохнуть под деревом, — обяза­тельно называет и дерево, и птицу, чей голос слышен в ветвях, и травы, и цветы, и животных, которых этот путник видит вокруг. Бу­нин всегда рисует фон, на котором разворачивается событие или дей­ствует персонаж: «Старые глубокие калоши кондуктора были в за­сохшей грязи, хлястик шинели висел на одной пуговице. Бревенча­тый мостик, по которому он шел, лежал косо. Дальше, возле рвов, промытых вешней водой, росли чахлые лозинки. И Кузьма невесело взглянул и на них, и на соломенные крыши по слободской горе, на дымчатые и сиреневые тучи над ними, и на рыжую собаку, грыз­шую во рву кость…» («Деревня»). Причем автор делает акцент даже на самых мелких деталях и особенностях: « На окраине слободы, воз­ле порога глиняной мазанки, стоял высокий старик в опорках. В руке у старика была длинная ореховая палка, и, увидав проходящего, он поспешил притвориться гораздо более старым, чем был, — взял пал­ку в обе руки, поднял плечи, сделал усталое, грустное лицо. Сырой, холодный ветер, дувший с поля, трепал космы его седых волос…» («Деревня»). При описании человека такие детали помогают уже с самой первой встречи составить впечатление о персонаже, глубже проникнуть в характер героя, зримо представить его перед собой: «Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему; лицом строг, смугл, чуть-чуть ряб, в плечах широк и сух, в разговоре властен и резок, в движениях быстр и ловок. Только брови стали сдвигаться все чаще да глаза бле­стеть еще острей, чем прежде» («Деревня»).

Бунин — не просто мастер необычайно точных и тонких зарисо­вок. Он обладал исключительной способностью своим поэтическим словом проникать в самые потаенные уголки человеческой души, вызывая из памяти давно минувшие мгновения, придавая им новое звучание, окрашивая в новые краски, заставляя нас снова и снова переживать волнующие моменты. И тогда, всем своим существом ощущая прелесть жизни и красоту окружающего мира, мы вместе с поэтом готовы воскликнуть:

О радость красок! Снова, снова

Лазурь сквозь яркий желтый сад

Горит так дивно и лилово,

Как будто ангелы глядят!

О радость радостей! Нет, знаю,

Нет, верю, Господи, что ты

Вернешь к потерянному раю

Мои томленья и мечты!