Почему Мастер недостоин света? В первоначальном варианте роман «Мастер и Маргарита» был историей современных Фауста и Маргариты, рассказанной Булгаковым. А если так, то это история необыкновенной любви, преступившей законы общества, по­исков истины и того мгновения, которое должно по красоте своей затмить все, мгновения, за которое Мастер-Фауст отдал бы жизнь. История, рассказанная заново, а, значит, по-новому понятая…

…В полуподвальной тесной квартирке, затерявшейся где-то в глубине Москвы, живет Мастер. Он не замечает мелочей неустроенного быта, он за­хвачен вдохновением, он пишет Книгу. Именно так, с большой буквы, потому что книга эта не имеет названия («роман о Понтии Пилате»), потому что рас­сказывает она о вечном: о любви и предательстве, о жизни и смерти, о том, что всегда тревожило и заставляло трепетать человеческую душу. Сердце Ма­стера отдано любви. Именно она, Маргарита, участием и любовью помогала писать книгу. Именно она впервые и назвала безымянного до тех пор героя Мастером… Мастер счастлив, но счастье его было недолгим.

Туча, нависшая над Ершалаимом в день казни Иешуа, стала прообразом мрака, распростершегося над Мастером. Зло, казалось, победило. Роман со­жжен, любовь потеряна. Сломленный Мастер находит пристанище в психиат­рической лечебнице. Он слишком слаб, он не смог противостоять злу. Под натиском бед он не просто разрушил все, что досталось с таким трудом, он предал самого себя. Он почти ничего не помнит. И Маргарита, нашедшая его наконец, видит перед собой усталого и больного человека, в котором Мастера уже не узнать.

«Рукописи не горят», и Воланд возвращает Мастеру его роман, подчер­кивая, однако, что делает это ради Маргариты. Она оказалась сильнее Масте­ра, это она сохранила любовь и книгу, которые Мастер предал.

И когда душа Мастера наконец обретает покой, вместе с ним, увы, не приходит свет. Человек не только свободен в своих поступках, но и ответствен за них. Беды, обрушившиеся на Мастера, были «проверкой» его душевной си­лы, его чувств. Он этого экзамена не выдержал, как не выдержал его и Понтий Пилат, предавший Иешуа. «Самый страшный порок — трусость»,— записал за умирающим Иешуа Левий Матвей. И, увы, Мастер струсил.

Закончилась игра высших сил, их новый эксперимент по поиску исти­ны, новая попытка разобраться в человеческой душе. Мастер не достоин свега — таков их приговор. Но, мне кажется, что покой, обретенный такой ценой, дан­ный явно не из милости, тоже многое значит. Достоин ли Мастер света? Я отвечу вопросом на вопрос: а как поступил бы кто-нибудь из нас, окажись он на месте Мастера?