Пласт народной жизни. «Великий перелом» в деревне, «революция сверху» оказались ненуж­ными, разрушительными, ведущими в тупик. Причины трагедии и ее ви­новники в основном известны, хотя историкам предстоит еще очень мно­го работы. Но большинство людей черпают свое представление о той или иной эпохе не из работ ученых, а из художественной литературы. И наши потомки о времени коллективизации будут судить по романам и повестям.

Долгое время роман Шолохова «Поднятая целина» трактовался как оптимистическое и даже жизнерадостное произведение. Но мне кажется нельзя не увидеть в романе насколько трагично положение крестьянства в период коллективизации. Более яркого произведения о том времени, чем «Поднятая целина», пока не создано. Недаром публицисты, говоря о периоде коллективизации, часто приводят примеры из романа Шолохо­ва. Этот роман прочно и навсегда вошел в золотой фонд русской литера­туры. Из истории литературы мы знаем, что об эпохе коллективизации писали многие. Почему же забыты «Бруски» Ф. Панферова, «Лапти» П. Замойского и другие произведения, а шолоховский роман живет?

Казалось бы, здесь ни революции, ни войны, перед нами картина мир­ного времени. У произведения много достоинств: книга полна неподдель­ного юмора, прекрасных описаний природы, легко читается. Превосходно описан казачий быт, точно и ярко воспроизведены язык и образ мыслей казаков. Внимательно читая книгу, сравнивая ее с теми фактами, которые стали известны, с произведениями о деревне других писателей, мы пони­маем, что Шолохову в большинстве случаев удалось отразить эпоху. Сомне­ния и колебания крестьян (обоснованные!), массовый убой скота, полный произвол при раскулачивании, раскулачивание середняков, растерянность начальства после выхода лицемерной статьи Сталина «Головокружение от успехов» и многое другое изображены писателем ярко и правдиво.

Даже тайное неприятие советской власти наказуемо, — убеждает нас Шолохов, говоря о книге и отношении к ней, все время испытываешь какую-то двойственность. Ведь наряду с правдой Шолохов допускает и ее искажение в угоду политическим требованиям. Много места в рома­не отведено тому, как бывший белогвардеец создает тайную организа­цию «Союз освобождения Дона», чтобы свергнуть советскую власть. Известно, что эти организации выдумывались Сталиным и его окруже­нием, чтобы оправдать произвол и репрессии. А убийство Давыдова и Нагульнова? Историки давно доказали, что рассказы об ужасах «кулац­кого террора» служили прикрытием террора против крестьян. Ограблен­ными и озлобленными крестьянами убито руководителей во много раз меньше, чем уничтожено председателей колхозов самой властью.

Шолохов, как и многие наши деятели культуры того времени, чест­но верил, что страна строит прекрасное будущее. Юность его прошла в огне гражданской войны и последующих схваток.

Шолохов не был казаком, он был байстрюком, но он искренне ве­рил в казачью вольницу, тонко чувствовал красоту и обаяние грубоватых казачьих нравов и обычаев. Михаил Александрович сам много занимался созданием колхозов, боролся с недостатками, ошибками и перегибами в колхозном движении на Дону, выручал многих честных коммунистов, советских работников, рядовых тружеников от необоснованных репрес­сий. Вероятно, ему казалось, что эти трудности и «перегибы» можно пре­одолеть, что в жизни крестьян действительно наступят счастливые дни.

Мне лично роман «Поднятая целина» нравится. Я от души потеша­юсь над забавными рассказами деда Щукаря, переживаю вместе с Кон­дратом Майданниковым и другими казаками, когда они «со слезой и кровью рвут «пуповину», соединяющую… с собственностью, с быками, с родным паем земли». Меня забавляет, как Макар Нагульнов изучает английский язык, слушает по ночам петухов. Я жалею Давыдова, кото­рый мучается от того, что не может порвать с Лушкой, и любуюсь Варей Харламовой и ее чистым чувством к Давыдову. Мне до слез жалко кра­савца Тимофея Рваного. Настоящая жизнь предстает из романа.

Только вот какие чувства должен испытывать человек, читая о том как Островное убивает собственную мать? Читателя постоянно не поки­дает мысль, что в романе недостает того, что всегда отличало русскую ли­тературу — гуманизма.

Конечно же, основной ряд трагических эпизодов связан с коллекти­визацией и судьба «Поднятой целины» доказывает еще раз, что нельзя служить идее, которая призывает строить счастье с помощью жестокости. Писатель прежде всего человеколюбец, а уже потом политик. Шолохов, выполняя сталинский заказ, как бы оправдывал своим талантом то неслы­ханное надругательство и беззаконие, которое творили над крестьянством.

Роман изобилует человеческими смертями, многие из них — насиль­ственные. К героям романа отношение также противоречивое. Особен­но это касается Давыдова и Нагульнова. Бывший балтийский матрос, слесарь Краснопутиловского завода подкупает своей силой, честностью, отсутствием зазнайства, умением понять и признать ошибки. Мы сочув­ствуем ему, когда он, надрываясь, пашет свою десятину. Нас огорчает его гибель. Но мы не можем не удивляться легкости, с которой этот горо­жанин берется судить о сельском хозяйстве. Нас отталкивает его отно­шение к «кулакам». Ни разу его не посещает мысль, что это, прежде все­го, люди, имеющие такое же право на счастье, жизнь и свободу, как он сам! После разговора с секретарем райкома он размышляет: «Почему его нельзя — к ногтю? Нет, братишка, извини! Через твою терпимость веры ты и распустил кулака… с корнем его как вредителя».

Макар Нагульнов до мозга костей предан идее мировой революции. Эго человек, которому лично ничего не надо, аскет, живущий ради высших интересов. Но страшно становится, когда читаешь его признания: «Жа-ле- е-шь? Да я… тысячи станови зараз дедов, детишков, баб… Да скажи мне, что их надо в распыл… Для революции надо… Я их из пулемета…» Не такие ли, как Нагульнов, с легким сердцем ради «революции» и уничтожали тысячи ни в чем не повинных людей? Макар ведь не только говорит. Он, не заду­мываясь, применит силу, чтобы заставить казаков сдать хлеб…

Герои Шолохова не понимают, что вступили в противоречие с человеч­ностью, гуманизмом. Но к настоящей, счастливой жизни подымает людей не сила, не принуждение. Человек должен почувствовать, что он сам хозя­ин своей судьбы, а не винтик в огромной государственной машине.

В шолоховских романах провозглашается правота и сила народная и «Поднятая целина», несмотря на все его противоречия, — выдающее­ся произведение. Он всегда останется памятником жизни казачества, историческим свидетельством о трудной эпохе, напоминанием о том, что нельзя строить светлое будущее на насилии, о необходимости осознания простой истины — смысл человеческого бытия — это созидательный труд.