Певец и поэт должен быть добрым . У одного поэта сказано:

Озлиться — и писать уже не сможет:

Недобрый и неумный — не поэт…

У Высоцкого было много причин для злобы. Не зря же он рассказал нам почти обо всем, чем жил народ. И о войне, кото­рую увидел не только глазами мальчика, но и с умудренного бойца Отечественной, и о космонавтах, спортсменах, альпини­стах, шоферах, моряках, поэтах — обо всем. Кроме того, он был прекрасный фельетонист, сатирик. Остроте и злободнев­ности его песен-шуток может позавидовать опытный журна­лист.

Думается, что если бы он не был великолепным актером, то такая многогранность тем оказалась бы ему не под силу. Надо уметь перевоплощаться не только внешне, но и духовно, чтоб ощутить себя бойцом штрафного батальона, скалолазом, под­водником, больным психушки, боксером…

…Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать…

Часто скорбь, неумение быть таким, как все, заставляли по­эта грустить, замыкаться в себе. Его ставшая классической «Охота на волков» — лучшее выражение этих противоречий. Высоцкий действительно считал себя травимым, как многие ранимые творческие люди, опередившие свое время. Но поэт уверен, что вырвется из загона:

Только я из окруженья вышел.

За флажки, жажда жизни сильней…

Высоцкий вырос из Окуджавы, но отличен от него, как Мая­ковский от Есенина, как Бетховен от Моцарта. Не зря первый сборник его стихов-песен был назван: «Нерв». Слабый музы­кант, он пел на нервах, на пределе чувств, да он и был обна­женным нервом нашей эпохи — ее совестью.

…Я не люблю, когда невинных бьют,

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в нее плюют.

Жизнь Владимира Высоцкого оказалась короткой, но, слов­но вспыхнувший в атмосфере метеор, он оставил нам ярчай­шее впечатление «о времени и о себе». В России не было дома, где не звучал бы его хрипловатый голос с неподражаемым рас­певом согласных. Использование полузабытых терминов, символических образов, простонародных выражений, жарго­на, необычных эпитетов создавало в его стихах яркие характе­ры персонажей; глубина и содержательность небольших стихотворных очерков уникальна. И, что необычайно важно для всенародного барда, Высоцкий абсолютно честен в своем творчестве:

Меня опять ударило в озноб.

Грохочет сердце, словно в бочке камень.

Во мне сидит мохнатый, злобный жлоб С мозолистыми, цепкими руками.

Когда, мою заметив маяту,

Друзья бормочут: — Снова загуляет… —

Мне тесно с ним, мне с ним невмоготу!..

…Я оправданья вовсе не ищу, —

Пусть жизнь уходит, ускользает, тает,

Но я себе мгновенья не прощу,

Когда меня он вдруг одолевает.

Сатира поэта над уродливыми явлениями жизни также не­обычна. Чаще всего писатели и поэты иронизируют над собой, через себя показывают окружающую реальность. Высоцкий каждый раз создает самостоятельного персонажа: чаще всего мещанина, обывателя. И тут он весьма схож с Зощенко. Чего стоит его, тоже ставший классическим, диалог у телевизора: …Тут на работе так накувыркаешься,

Придешь домой — там ты сидишь.

Ну и меня, конечно, Зин,

Тотчас же тянет в магазин,

А там — друзья, ведь я же, Зин,

Не пью один.

Высоцкий не чужд философии. И его рассуждения о смысле жизни не менее глубоки, чем сатира:

…Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,

Если, конечно, и ту и другую раздеть…

…Голая Правда божилась, клялась и рыдала,

Долго болела, скиталась, нуждалась в деньгах.

Грязная Ложь чистокровную лошадь украла И ускакала на длинных и тонких ногах.

Хоть и редко, часто завуалированно, в строках Высоцкого проскакивает нежная лирика. (И тут он опять схож с Маяков­ским.)

Я поля влюбленным постелю, пусть поют во сне и наяву!

Я дышу — и, значит, я люблю!

Я люблю — и, значит, я живу!

Кем же он был больше — Владимир Высоцкий? Поэтом? Певцом, бардом? Актером? Так ли это важно? Важно, что он был личностью! Его любимая роль в театре, роль, о которой мечтают все артисты, — роль Гамлета. Играл он ее по- своему, блестяще. В жизни он всегда был немного Гамлетом:

Я знал, что, отрываясь от земли,

Чем выше мы — тем жестче и суровей.

Я шел спокойно прямо в короли И вел себя наследным принцем крови…

Это стихотворение так и называлось «Мой Гамлет».

…Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век, и люди в нем Не нравились…

И концовка этой не слишком известной песни-монолога — жизненный критерий поэта:

…гениальный всплеск похож на бред,

В рожденье смерть проглядывает косо.

А мы все ставим каверзный ответ.

И не находим нужного вопроса.