«ПЕРВЫЙ Я ДЕРЗНУЛ В ЗАБАВНОМ РУССКОМ СЛОГЕ О ДОБРОДЕТЕЛЯХ ФЕЛИЦЫ ВОЗГЛАСИТЬ». Утром 28 июня 1762 г. в России произошел дворцовый перево­рот. К заговору офицеров-гвардейцев присоединились две молодые женщины: супруга императора и ее подруга княгиня Дашкова. Утром будущая императрица посетила Измайловские казармы, Се­меновский полк, а у Казанского собора ее восторженно приветство­вали конногвардейцы и мушкетеры Преображенского полка.

Долой Петра Третьего! — кричали преображенцы. — В дат­ский поход идти не желаем!

Молодая царица крикнула:

Снимайте мундиры прусские, носите русские!

Преображенцы были в восторге: ведь русские мундиры — это

мундиры, введенные Петром Первым! Послышались голоса:

Да здравствует матушка государыня!

В тот же день в сенате был составлен манифест и нарекли новую императрицу Екатериной Второй.

В этот день, за которым последовало 34 года правления Екате­рины Второй, кричал «ура» и мушкетер Гаврила Романович Дер­жавин, затем — офицер, олонецкий и тамбовский губернатор, госу­дарственный секретарь и министр юстиции России.

В течение многих лет Державин восхищался императрицей. Она казалась ему, убежденному стороннику просвещенного абсо­лютизма, образцом ума и обаяния, доброты и справедливости. Он готов был писать о ней, служить ей, защищать ее. Поэтому, когда вспыхнула Крестьянская война под предводительством Пугачева, Державин со свойственной ему пылкостью бросился отстаивать интересы своей государыни. В 1777 г. началась его служба в Се­нате, где он продолжал верой и правдой служить «просвещенной императрице», в которой видел прогрессивную преобразователь­ницу России.

Еще будучи мушкетером Преображенского полка, Державин писал стихи, которым он не придавал серьезного значения. Это были то похвальные песенки знакомым девушкам, то бравые куп­леты о гвардейских полках. Иногда Державин писал оды, подра­жая своему поэтическому кумиру — великому Ломоносову. Очень часто упрекал себя поэт-мушкетер за то, что не мог удержаться в рамках «высокого штиля»: «То словечко разговорное выскочит, то солдатское».

Первые оды Державина, отмеченные зрелостью мастерства, глу­биною мысли и чувства, появились в конце семидесятых годов. Одна из них — «Фелица» — написанная в манере простодушной и непринужденной, привлекла внимание друзей поэта. В рукопис­ных списках она стала известна в читающем обществе. Людям неглупым она нравилась, а у придворных ханжей вызывала воз­мущение.

Название «Фелица» поэт позаимствовал из нравоучительного произведения Екатерины Второй «Сказка о царевиче Хлоре». Под его пером фантастическая «Царевна киргиз-кайсацкия орды» пре­вратилась в идеал просвещенной правительницы, матери народа, которую он хотел видеть в лице императрицы.

Обсуждалась «Фелица» и в Академии наук. Помилуйте! Автор берется поучать саму государыню! Да это просто крамола! А мне стихи нравятся, — сказала Екатерина Романовна Дашкова, давняя подруга императрицы, ставшая президентом Академии.

Женщина образованная и начитанная, она поняла и по досто­инству оценила сатирическую направленность оды. Нет, вы только послушайте, что он тут пишет! — воскликну­ла княгиня:

А я, проспавши до полудни,

Курю табак и кофе пью;

Преобращая в праздник будни,

Кружу в химерах мысль мою… По-моему, здесь речь идет о светлейшем князе Потемкине. Да это же его портрет, вылитый!

Потемкина Екатерина Романовна недолюбливала. Однако она оказалась права. Уже в конце жизни в своих «Объяснениях» Дер­жавин признавал, что и «лентяй», и «брюзга» относились к близ­ким царице вельможам.

В 1783 г. ода «Фелица» была напечатана в журнале «Собесед­ник любителей российского слова». Ода получила «высочайшее одобрение» и перед Державиным открылась дорога литературной деятельности. Екатерина II заинтересовалась поэтом, который «меня так коротко знал, который умел так приятно описать».

В изображении Державина царица предстает перед читателем так:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая Бывает за твоим столом;

Не дорожа своим покоем,

Читаешь, пишешь пред налоем…

В этой строфе царица описана как добропорядочный, трудо­любивый человек, отличающийся этим от своих ленивых, безза­ботных подданных, часто предающихся чревоугодничеству, наслаж­дениям.

В конце оды Екатерина уже обладает божественными свой­ствами:

Тебе единой лишь пристойно,

Царевна! свет из тьмы творить;

Деля Хаос на сферы стройно,

Союзом целость их крепить.

Интересно, что прослужив несколько лет личным секретарем Екатерины, Державин не смог слагать ей новых хвалебных стихов. Однако служил на всех постах честно, ревностно, преданно.