Пейзаж в поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Анализируя поэму Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», мы отметим прежде всего ее сюжетно-композиционное своеоб­разие. Состоящая из четырех относительно самостоятельных частей, поэма лишена единого «структурного» сюжета, сюжета в нашем привычном представлении о нем. Как замечает Ю.В. Ле­бедев, нам важен здесь не внешний, а внутренний сюжет — все большее прояснение в сознании крестьян самого понятия «сча­стье». Соответственно, особую значимость в поэме приобре­тают и пейзажи.

Поэма открывается сказочным прологом, где сразу же наме­чается основная тема ее — спор семи мужиков о счастье, о том, «кому живется весело, вольготно на Руси». И уже в прологе возни­кает мотив дороги, к которому затем неоднократно обращается автор. Образ дороги становится композиционным стержнем по­эмы. В этом плане мы можем сравнить поэму Некрасова с поэмой Гоголя «Мертвые души». И то и другое произведение построено в форме путешествия героев — такой сюжет позволяет авторам со­здать широкие, эпические картины русской жизни.

В контексте темы произведения образ дороги приобретает символическое значение — это еще и жизненный путь человека. О дороге какожизненном пути человека, како его деле, занятии в поэме говорит поп: «Дороги наши трудные, Приход у нас боль­шой». Так, образ дороги в поэме связывается с темой счастья. Каждый из героев, встреченных крестьянами на пути, рассказы­вает о своей «дороге», о своем занятии, которое отличается от его представления о счастье.

Образ дороги возникает и в главе «Пьяная ночь»:

За тем этапным зданием Широкая дороженька,

Березками обставлена,

Открылась тут как тут.

По будням малолюдная,

Печальная и тихая,

Не та она теперь!

По всей по той дороженьке

И по окольным тропочкам.

Докуда глаз хватал,

Ползли, лежали, ехали,

Барахталися пьяные,

И стоном стон стоял!

Образ дороги в этой главе намечает тему жизненного пути крестьянина, на котором есть два основных этапа — непосиль­ный труд и безудержное кабацкое «веселье». Создавая сцены мас­сового народного разгула, безудержного пьянства, Некрасов под­черкивает драматизм ситуации: пьянство рассматривается в по­эме не только как проявление удалой русской души, но и как величайшее бедствие народа.

Другой вариант крестьянской судьбы — острог. В главе «Пья­ная ночь» автор лишь мельком упоминает об «этапном здании», в главе «Волчица» дед Савелий уже напрямую связывает судьбу мужика с каторгой: «Мужчинам три дороженьки: Кабак, острог да каторга». Но еще тяжелее на Руси пути женщины-крестьян­ки. Матрена Тимофеевна, рассказывающая странникам о своей нелегкой судьбе, не считает себя счастливой. Именно эта геро­иня в поэме наполняет образ дороги новым символическим смыслом. Матрена Тимофеевна говорит о дороге как о пути че­ловека в вечности. В главе «Волчица» она рыдает по своей умер­шей матушке:

Ты ушла в бесповоротную,

Незнакомую дороженьку,

Куда ветер не доносится,

Не дорыскивет зверь…

В финале поэмы автор размышляет о судьбе свободного, чес­тного, образованного человека в России. Перед ним открыты два пути. Один — это проторенный путь жадной к соблазнам толпы, внешне блестящий, но внутренне мертвящий путь чинов и бо­гатства. Другой — путь честного, волевого человека, сильной души, готовой «На бой, на труд», на борьбу за народное счастье. Таким человеком в поэме является Гриша Добросклонов, образ которого раскрывает основную идею поэмы, идею счастья.

Раздумья о жизненном пути отдельного человека в финале поэмы переходят в авторские размышления о пути русского народа, России, о богатом духовном потенциале русского че­ловека:

Кто видывал, как слушает

Своих захожих странников

Крестьянская семья,

Поймет, что ни работою,

Ни вечною заботою,

Ни игом рабства долгого,

Ни кабаком самим

Еще народу русскому

Пределы не поставлены:

Пред ним широкий путь.

Однако в поэме представлен и реалистически-конкретный образ дороги. В главе «Поп» Некрасов создает развернутый об­раз «пути-дороженьки», перерастающий в широкую панораму крестьянской России:

Широкая дороженька,

Березками обставлена,

Далеко протянулася,

Песчана и глуха.

По сторонам дороженьки

Идут холмы пологие

С полями,с сенокосами,

А чаще с неудобною,

Заброшенной землей;

Стоят деревни старые,

Стоят деревни новые,

У речек, у прудов…

Картины природы в поэме неразрывно связаны с земледель­ческим трудом, с бытом крестьянина. Так, описание весенней природы в поэме проникнуто заботой крестьянина об урожае:

Леса, леса поемные,

Ручьи и реки русские

Весною хороши.

Но вы, поля весенние!

На ваши всходы бедные

Невесело глядеть!

Образы природы у Некрасова приближены к миру крестьянс­кой жизни. Так, облака в поэме — «внуки малые», играющие «с румяным солнцем-дедушкой», земля, не успевшая покрыться зеленью, — «мертвец без савана», дождь в просветлевшем небе — мотки пряжи с золотыми нитками. «Солнце красное» смеется, «как девка из снопов», «поле многохлебное» стоит перед паха­рем, «как войско пред царем».

И наоборот, чувства крестьян, сама их жизнь и смерть сравни­ваются с природными явлениями. Так, душа у каждого крестья­нина — «что туча черная», век замужней крестьянки — «что день без солнышка», сама молодушка — «что ласточка без крыл». Дед Савелий в поэме похож на медведя, Демушка на плечахудеда — «словно яблочко в вершине старой яблони». Крестьянин в по­эме Некрасова — плоть от плоти от мира земли, природы. Ха­рактерен портрет Якима Нагого:

Вгляделся барин в пахаря:

Грудь впалая; как вдавленный

Живот; у глаз, у рта

Излучины, как трещины

На высохшей земле;

И сам на землю-матушку

Похож он: шея бурая,

Как пласт, сохой отрезанный,

Кирпичное лицо,

Рука — кора древесная,

А волосы — песок.

И наоборот, портрет Демушки фокусирует всю красоту при­родного мира:

Как писаный был Демушка!

Краса взята у солнышка,

У снегу белизна,

У маку губы алые,

Бровь черная у соболя,

У соболя сибирского,

У сокола глаза!

Весь гнев с души красавец мой

Согнал улыбкой ангельской,

Как солнышко весеннее сгоняет снег с полей…

Подобное взаимопроникновение мира природного и челове­ческого мы встречаем затем лишь в лирике Есенина. Месяц в его стихах — «ягненочек кудрявый» и «всадник унылый», луна — «младенец», осень — «рыжая кобыла», облако — «мышь с огром­ным хвостом», ветер — «отрок». Люди же, черты их внешности, их поведение напоминают поэту о животных и растениях: «увял головы моей куст», «очи-голуби», «со снопом волос твоих овся­ных», «с алым соком ягоды на коже», «хорошо под осеннюю све­жесть душу-яблоню ветром стряхать». В стихах Есенина природ­ные образы также отождествляются с миром крестьянской жиз­ни: «дождик мокрыми метлами чистит ивняковый помет по лу­гам», «заря на крыше, как котенок, моет лапкой рот», «рыжий месяц жеребенком запрягался в наши сани», «тучи с ожеребаржут как сто кобыл».

В главе «Демушка» картины природы соотносятся с миром человеческих чувств. Так, горе Матрены Тимофеевны, потеряв­шей своего первенца, предваряет описание горя пташечки, по­терявшей своих птенцов. Пустоту и мрак в материнском сердце Некрасов подчеркивает картиной глухой, темной ночи:

Очнулась я. Темно кругом,

Гляжу в окно — глухая ночь!

Да где же я? да что со мной?

Не помню, хоть убей!

Я выбралась на улицу —

Пуста. На небо глянула –

Ни месяца, ни звезд.

Сплошная туча черная

Висела над деревнею…

Образ матери-крестьянки перерастает в поэме в образ мате­ри-природы. Следующая глава «Волчица» рассказывает уже о голодной волчице, у которой должны появиться щенки и кото­рую пожалел Федотушка. Как замечает Н. Скатов, «материн­ство в поэме — чувство всеохватное, всепроникающее, челове­ческое и природное»: мать-птица рыдает по своим погибшим детям-птенцам, мать-волчица добывает пропитание себе и бу­дущим детенышам, мать-крестьянка горюет, что не уберегла сво­его первенца. Все эти образы «сливаются в некий символ материнства».

Природа у Некрасова успокаивает, ободряет человека, воз­вращает ему душевное равновесие, вселяет в него силы и надеж­ду. Так, ясная морозная ночь вселяет надежду в сердце Матре­ны Тимофеевны, семья которой лишается своего кормильца — мужа ее забирают в солдаты. Молитва «под звездным небом божиим» дает ей силы и подсказывает решение:

За клином огляделась я:

Равнина белоснежная,

Да небо с ясным месяцем,

Да я, да тень моя…

Не жутко и не боязно

Вдруг стало, — словно радостно

Так и взмывало грудь…

Спасибо ветру зимнему!

Он, как водой студеною,

Больную напоил:

Обвеял буй ну голову,

Рассеял думы черные,

Рассудок воротил.

Но природа может быть и страшной, зловещей, враждебной человеку, на совести которого есть грехи. Так, в главе «Барщин­ная» перед нами предстает мрачная картина лесной чащобы, которая зовется «Чертов овраг». Там происходит самоубийство Якова, ставшее его местью барину. По оврагу бегут вешние воды, деревья шумят, кругом сгустилась мгла, снуют совы с горящими глазами. Проведя всю ночь в этом страшном овраге, барин рас­каялся в своем поступке.

Способы изображения природы в поэме различны. Многие пейзажи в поэме поэтичны, напевны, пронизаны фольклорны­ми, сказочными мотивами. В описаниях природы у Некрасова часто встречаются народные приметы, загадки. Так, крутая ра­дуга — «к ведру», пологая — к дождю. Снег «смирен до поры: летит — молчит, лежит — молчит, Когда умрет, тогда ревет». Все земледельческие работы в поэме соотнесены с православ­ными праздниками. Так, пахота происходит на Николу ве­сеннего, сенокос — в Петров пост, осенний сбор урожая завер­шается к Покрову.

В «Прологе» дорога приводит крестьян к волшебному лесу, где они останавливаются на ночлег. И здесь у Некрасова появля­ются сказочные образы — лешего, говорящей пеночки, скатер­ти-самобранки. Картины природы здесь приобретают зловеще­демонический колорит: «тени черные Дорогу перерезали», семь филинов с горящими глазами любуются побоищем (горячий спор мужиков переходит в потасовку), ворон на дереве «сидит да чер­ту молится, Чтоб до смерти ухлопали которого-нибудь».

Описывая ночь, проведенную героями в волшебном лесу, Не­красов использует прием олицетворения: услышав громкие споры мужиков, «проснулось эхо гулкое», захохотали филины, человечес­ким голосом вдруг заговорила пеночка, спасая своего птенчика.

Мир человеческий и мир природы предельно сближены в ав­торском восприятии: сова у Некрасова — «замоскворецкая княги­ня», «лисица хитрая» обладает бабьим любопытством. Однако дру­гие природные образы здесь очень реалистичны: «зайка серень­кий» выскочил из кустика, «галчата малые» сидят на верху березы, «кукушка старая Проснулась и надумала Кому-то куковать».

Значение сказочно-фантастических картин в «Прологе» впол­не определенно. Как замечает Л.А. Розанова, они усиливают впечатление от несовершенства действительности. Так, про­блема спора героев становится особенно актуальной.

Однако в целом пейзаж в поэме реалистически точен, конк­ретен. И. Твердохлебов замечает, что Некрасов воспроизводит среднерусский пейзаж северной полосы, верховьев Волги: хол­мы, песчаные почвы, болота и мхи, густые хвойные чащобы. Вот как дед Савелий рассказывает о своей сторонушке:

Кругом леса дремучие,

Кругом болота топкие.

Ни конному проехать к нам,

Ни пешему пройти!

Стоит отметить психологизм пейзажей Некрасова. Зачастую картины природы в поэме даются в восприятии героев, прониза­ны их чувствами. Так, в главе «Помещик» Оболт-Оболдуев рису­ет некую пейзажную идиллию, вспоминая прежние времена:

Пойдешь ли пашней, нивою —

Вся нива спелым колосом

К ногам господским стелется.

Ласкает слух и взор!

Там рыба в речке плещется:

«Жирей-жирей до времени!»

Там заяц лугом крадется:

«Гуляй-гуляй до осени!»

Все веселило барина,

Любовно травка каждая Шептала: «Я твоя!»

С тоской вспоминает помещик былые времена, псовую охоту, когда «Унылые, поблекшие Леса полураздетые Жить начинали вновь». Сцена эта перекликается с описанием осенней охоты в романе Толстого «Война и мир». Однако в этом эпизоде Толстой поэтизирует жизнь старорусского дворянства. Некрасов же ско­рее развенчивает «забавы» помещика и его умиление природой. В основе ностальгических чувств Оболта-Оболдуева — сожаление об ограничении его личной, никем не контролируемой власти.

В финале поэмы пейзаж сливается с основной идеей произ­ведения, с идеей счастья народного — авторские размышления о славном пути Гриши Добросклонова, единственно верном и сча­стливом в поэме, плавно переходят в конкретное описание до­роги, по которой идет герой:

Сманила Гришу узкая,

Извилистая тропочка,

Через хлеба бегущая,

В широкий луг покошенный

Спустился он по ней.

Таким образом, картины природы в поэме соотносятся с бы­том и жизнью крестьянина. Человек у Некрасова — это часть матери-природы, которую нужно любить и беречь. Картины природы в поэме способствуют созданию единого образа крес­тьянской России, с ее тишиной, раздольем. Пейзажи связаны и с идейным замыслом произведения, с мыслью автора о народ­ном счастье.