ОСОБЕННОСТИ ПРОЗЫ ПЛАТОНОВА. Как неисправимый идеалист и романтик, Платонов верил в «жизненное творчество добра», в «мир и свет», хранящиеся в чело­веческой душе, в занимающуюся на гори­зонте истории «зарю прогресса человечест­ва». Как писатель-реалист, Платонов видел причины, заставляющие людей «экономить свою природу», «выключать сознание», пе­реходить «изнутри вовне», не оставляя в ду­ше ни единого «личного чувства», «терять ощущение самого себя». Он понимал, поче­му «жизнь на время оставляет» того или ино­го человека, подчиняя его без остатка ожес­точенной борьбе, почему «неугасимая жизнь» то и дело гаснет в людях, порождая вокруг мрак и войну.

А. Платонов принадлежит к тем немного­численным писателям, кто услышал в рево­люции не только «музыку», но и отчаянный крик. Он понимал, что добрые намерения иногда ведут к злым делам. Особенно если для их осуществления уничтожается множе­ство ни в чем не повинных людей, якобы ме­шающих общему благу. Платонов ни на кого не похож. Каждый, кто впервые открывает его книги, сразу же вынужден отказаться от привычной беглости чтения: глаз готов скользить по знакомым словам, но при этом разум не поспевает за смыслом. Какая-то сила заставляет задерживаться на каждом слове, каждом сочетании слов. И здесь не тайна мастерства, а тайна человека, разга­дывание которой, по словам Достоевского, есть единственное дело, достойное того, чтобы посвятить ему жизнь.

Герои Платонов говорят о «пролетарском веществе». Сам Платонов говорил о «социа­листическом веществе». В эти понятия он включает живых людей. У Платонова идея и человек не сливаются. В его произведени­ях мы видим именно «социалистическое ве­щество», которое стремится из себя самого построить абсолютный идеал.

Из кого же состоит живое «социалистиче­ское вещество» у Платонова? Из романти­ков жизни в самом полном смысле слова. Они мыслят масштабными общечеловечес­кими категориями и свободны от каких бы то ни было проявлений эгоизма. На первый взгляд может показаться, что это люди с асоциальным мышлением, поскольку их ум не ведает никаких социально-администра­тивных ограничений. Они непритязательны, неудобства быта переносят легко, как бы не замечая их вовсе. Откуда эти люди прихо­дят, каково их биографическое прошлое — не всегда можно установить, поскольку для Платонова это не самое важное.

Все они — преобразователи мира. Гума­низм этих людей и вполне определенная социальная направленность их устремле­ний заключается в поставленной цели под­чинить силы природы человеку. Именно от них надо ждать достижения мечты. Именно они когда-нибудь смогут обратить фантазию в реальность и сами не заметят этого. Этот тип людей представлен инженерами, механиками, изобретателями, философа­ми, фантазерами — людьми раскрепощен­ной мысли.

Герои-романтики Платонова политикой, как таковой, не занимаются. Потому что они рассматривают свершившуюся революцию как решенный политический вопрос. Все, кто этого не хотел, потерпел поражение и сметены. И еще потому они не занимаются политикой, что в начале 1920-х годов новое советское государство еще не сложилось, сложилась власть и аппарат власти.

Вторая группа персонажей — это роман­тики битвы, люди, пришедшие с фронтов гражданской войны. Чрезвычайно ограни­ченные натуры, какие обычно порождает эпоха битв. Бесстрашные, бескорыстные, честные, предельно откровенные. Все в них запрограммировано на действие. В силу по­нятных причин именно они, вернувшись с фронта, пользовались в победившей рес­публике безоговорочным доверием и мо­ральным правом на руководящие посты. Они приступают к делу с наилучшими наме­рениями и с присущей им энергией, но вскоре обнаруживается, что большинство из них в новых условиях чисто автоматичес­ки руководят так, как командовали полками и эскадронами на войне. Получив власть, они не умели ею распорядиться. Непонима­ние происходящего порождало в них повы­шенную подозрительность.

Безграмотность была той почвой, на кото­рой расцветало насилие. В романе «Чевен­гур» Андрей Платонов изобразил именно та­ких людей. Получив неограниченную власть над уездом, они в приказном порядке реши­ли отменить труд. Рассуждали примерно так: труд — причина народных страданий, по­скольку так создаются материальные ценно­сти, которые приводят к имущественному неравенству. Стало быть, надо ликвидиро­вать первопричину неравенства. Кормиться же следует тем, что природа рождает. Так, по своей безграмотности, они приходят к обоснованию теории первобытно-общинно­го коммунизма. У героев Платонова не было знаний и не было прошлого, поэтому им все заменяла вера.

Многое роднит писателя с его персонажа­ми — правдоискателями: та же вера в суще­ствование некоего «плана общей жизни»; те же мечты о революционном переустройстве всей жизни, и не менее, как в масштабе все­го человечества, вселенной; та же утопия всеобщего коллективного творчества жиз­ни, в процессе которого рождается «новый человек» и «новый мир».

Из тридцатых годов окликает нас Плато­нов своим особенным, честным и горьким талантом, напоминая, что путь человека, при каком бы социальном и политическом устройстве он ни пролегал, всегда труден, полон обретений и потерь. Для Платонова важно, чтобы не был разрушен человек.