Особенности поэтического мира Анны Ахматовой. Анна Андреевна Ахматова получила наконец признание как великий русский поэт. Ее исключительное лирическое дарование не только пе­редавало душевные состояния человека, но и чутко откликалось на боль­шие события народной жизни. Она связана с эпохой, сформировавшей ее как поэта, — с так называемым серебряным веком русской художе­ственной культуры.

Литературный путь Анны Ахматовой, начавшийся еще в дореволю­ционные годы и завершившийся в советское время (она умерла 5 марта 1966 года), был длительным и нелегким. С самого начала поэзия ее от­личалась правдивостью поэтического слова. В стихах Анны Андреевны отразилась жизнь ее сердца и ума.

В начале века в России существовало немалое количество поэтичес­ких школ и течений. Все они спорили, даже враждовали друг с другом на публичных диспутах и на журнальных страницах. Впервые появляв­шиеся в печати поэты стремились перещеголять соперников изыскан­ностью речи. Их стихи отличались намеренной изощренностью. Непос­редственное выражение чувств представлялось слишком элементарным. А. Ахматова писала:

Нам свежесть слов и чувства простоту

Терять не то ль, что живописцу — зренье,

Или актеру — голос и движенье,

А женщине прекрасной — красоту?

Поэзия Анны Ахматовой сразу же заняла особое место уравнове­шенностью тона и четкостью мыслевыражения. Было ясно, что у моло­дого поэта свой голос и своя интонация.

Детство и юность Ахматовой связаны с Царским Селом, ныне это город Пушкин. Старинные парки, тенистые липовые аллеи связаны с именами, прославившими нашу литературу, — это Жуковский, Чаада­ев, Тютчев, и конечно же, Пушкин.

Смуглый отрок бродил по аллеям,

У озерных грустил берегов,

И столетие мы лелеем

Еле слышный шелест шагов.

Это стихи Ахматовой о Пушкине-лицеисте. Как удачно выбрано слово «лелеем». Не «слышим», не «помним», а именно лелеем, то есть любовно бережем в своей памяти. Аллеи, озеро, сосны — живые приме­ты царскосельского парка. Сами звуки стихотворной речи передают шелест осенней опавшей листвы.

«Вечер», первая книжка Ахматовой, имела огромный успех. За этот успех испугались те, кто сумел уловить в молодом таланте признаки веч­ной поэзии. В меткости эпитетов, в экономии — до скупости — расхо­довании поэтических средств была видна уверенная и искусная работа. Умело выбранная деталь, примета внешней обстановки всегда наполне­ны большим психологическим содержанием. Через внешнее поведение человека, его жест раскрывается душевное состояние героя.

Вот один из примеров. В небольшом стихотворении речь идет о ссо­ре между любящими:

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна? » —

Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот…

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка. Все, что было. Уйдешь, я умру».

Улыбнулся спокойно и жутко И сказал мне: «Не стой на ветру».

В первой строфе — драматический зачин, вопрос «Отчего ты сегод­ня бледна? » Все дальнейшее — ответ в виде страстного рассказа, который, достигнув высшей точки («Уйдешь, я умру»), резко прерывается нарочи­то будничной, обидно прозаической репликой: «Не стой на ветру». Смя­тенное состояние героев этой маленькой драмы передано не длительным объяснением, а выразительными деталями: «вышел, шатаясь», «искривил­ся рот», «крикнула, задыхаясь», «улыбнулся спокойно» и др.

В прозе для изображения этого сюжета понадобилась бы, вероятно, не одна страница. А поэт обошелся двенадцатью строчками, передав в них всю глубину переживаний героев. Сказать многое в немногом — в этом сила поэзии.

Одним из первых литературоведов, опубликовавших статью об Ах­матовой, был Василий Гиппиус. Он писал: «Я вижу разгадку успеха и влияния Ахматовой и вместе с тем объективное значение ее лирики а том, что эта лирика пришла на смену умершей или задремавшей форме романа». И действительно, потребность в романе была. Но роман в пре­жних формах стал встречаться все реже, он сменился новеллами, зари­совками. Ахматова же в лирическом романе-миниатюре достигла боль- . шого мастерства. Вот еще один из таких романов:

Как велит простая учтивость,

Подошел ко мне, улыбнулся.

Полуласково, полулениво

Поцелуем руки коснулся.

И загадочных, древних ликов

На меня посмотрели очи.

Десять лет замираний и криков,

Все мои бессонные ночи

Я вложила в тихое слово

И сказала его напрасно.

Отошел ты. И стало снова

На душе и пусто и ясно.

Роман кончен. Трагедия десяти лет развязана в одном кратком со­бытие одном жесте, взгляде, слове. Закон экономии средств не позво­ляет произнести этого слова… Краткости Анна Ахматова училась у клас­сиков, а также у земляка по Царскому Селу Иннокентия Анненского, большого мастера естественной речевой интонации.

Некоторые критики сочли нужным обвинить Ахматову в том, что поэзия ее «миниатюрна» в дурном смысле, то есть по содержанию и по чувствам, что автор не может выйти из тесноты собственного «я». Это обвинение оказалось в корне несостоятельным, что подтвердили «Чет­ки», а особенно «Белая стая». В миниатюрах Анны Ахматовой отобразилась не только ее душа, но и души ее современников, а также природа России. В «Белой стае» лирическое начало более сильно выражено и явно преобладает над «романом». Серия стихов этого сборника связана с войной 1914 года. И здесь лиризм поэта расширяется и углубляется до религиозного чувства Родины:

Дай мне горькие годы недуга,

Задыханья, бессонницу, жар,

Отыми и ребенка, и друга,

И таинственный песенный дар.

Так молюсь за Твоей литургией

После стольких томительных дней,

Чтобы туча над темной Россией

Стала облаком в славе лучей.

Есть ощущение, что этими строками Анна Андреевна «накликала» себе свою судьбу. А с другой стороны, чем больше читаешь о ее жизни, тем яснее становится, что Ахматова всегда осознавала свою миссию, — миссию поэта России.

Шатались устои Российской Империи, гибли люди в жестокой вой­не, близилась пора огромных социальных потрясений. Она могла бы уехать за границу, как многие из ее близких и друзей, но не сделала этого. В 1917 году она писала:

Но равнодушно и спокойно Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной Не осквернился скорбный дух.

Она все приняла на себя: голод, маузеры и наганы, серость новых хозяев, участь Блока, участь Гумилева, осквернение святынь, повсюду разлитую ложь. Приняла, как принимают беду или муку, но не склони­лась ни перед чем. Жила Анна Андреевна в бедности, одевалась более чем скромно. Но все современники отмечают ее царственную стать и поступь. Не только лицом, но всем своим обликом она была необычайна.

В тяжелые годы репрессий Анне Андреевной пришлось заниматься переводами, не всегда по своему выбору. Пришлось ей выслушивать окрики невежд, и хуже, чем невежд, — Жданова, например. Пришлось молчать, — и когда был замучен Мандельштам, и когда повесилась Цве­таева. Не молчала только, пытаясь спасти сына. Но напрасно… Магдалина билась и рыдала,

Ученик любимый каменел,

А туда, где молча Мать стояла,

Так никто взглянуть и не посмел.

Сыну Ахматовой Льву Гумилеву по ложному обвинению был выне­сен смертный приговор, замененный потом лагерями. «В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях». В по­эме «Реквием» нашли выражение народные муки и скорбь по невинно осужденным и убиенным.

Хотелось бы всех поименно назвать,

Да отняли список, и негде узнать.

Для них я соткала широкий покров

Из бедных у них же подслушанных слов.

В поэме много метафор: «Перед этим горем гнутся горы», «Звезды смерти стояли над нами», «безвинная корчилась Русь»; мастерски ис­пользуются аллегории, символы, олицетворения. Удивительны сочета­ния и комбинации этих художественных средств Все вместе создает мощную симфонию чувств и переживаний.

Человек большой культуры и широких познаний, Ахматова легко и свободно дышала воздухом мирового искусства Ей близки были Гомер, Вергилий, Данте она читала на итальянском языке, а Шекспира — на английском. Много лет Анна Андреевна занималась углубленным изу­чением пушкинского наследия. Ей принадлежит ряд научных исследо­ваний, ставших достоянием советского пушкиноведения.

Творчество Анны Ахматовой — это поэзия высокого строя и отто­ченного словесного мастерства.