Основные настроения поэзии Бальмонта. Поэзия К.Д. Бальмонта вобрала в себя как традиции XIX в., так и новые веяния XX в. Смена настроения в его творчестве произошла на рубеже столетий. В его новых стихах не осталось ни следа прежней без­надежности и уныния, они преисполнены радости, напора буйных сил. Сборники «Горящие здания» (1900 г.) и «Будем как Солнце» (1902 г.) вместе с книгой «Только любовь» (1903 г.) считаются наиболее характер­ными и лучшими в литературном наследии Бальмонта. Они были созда­ны на творческом взлете поэта, в пору расцвета его таланта. Образ «го­рящих зданий» — это знак носившейся в воздухе тревоги, знаком поры­ва, движения. Какие-то предчувствия будущих грозных событий и битв выразил поэт в стихотворении «Крик часового».

Настроения тоски напрочь преодолены. Бальмонт в этих новых книгах упивается жизнью, стремясь ухватить и выразить ее во всем многообразии, испытывая «жажду безгранного, безбрежного». Он возлюбил теперь решительность и энергию, подчеркнутую, броскую красочность, «кинжальные слова». «Я хочу горящих зданий. Я хочу кричащих бурь», — пишет Бальмонт. Он воспевает стихии природы — Океан и Солнце, Огонь и Ветер. Поставив в эпиграф сборника «Будем как Солнце» строку древнегреческого философа Анаксагора, он развер­нул ее в целое стихотворение:

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце И синий кругозор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце И выси гор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Море И пышный цвет долин.

Я заключил миры в едином взоре,

Я властелин.

Бальмонт поклонялся мигу, мгновению, полагая, что мгновение всегда единственно, неповторимо, что мгновение открывает истину, дает возможность увидеть далекую даль.

Я не знаю мудрости, годной для других,

Только мимолетности я влагаю в стих.

В каждой мимолетности вижу я миры,

Полные изменчивой радужной игры.

Поэт Бальмонт отстаивал свое право как поэта на перевоплоще­ние и изменчивость, главное, чтобы поэт был «самотождественен». Поэту ведомы и равно близки высокое и низменное, красивое и бе­зобразное. Такое раздвоение, такая контрастность были как бы зако­ном у художников-декадентов. Неудивительно, что Бальмонт созда­ет сонет, посвященный скорпиону, и любуется его гордостью и упор­ным желанием свободы, а другом сонете он благословляет искалеченных людей, и «кривые кактусы», и «змей и ящериц отвер­женные роды».

Когда Бальмонт появился на литературной арене, больше всего поразила читателей музыкальность его стихов. Уж очень сильно они отличались от журнальной поэзии конца века. В них была давно не­слыханная в русской поэзии звонкость, певучесть, было богатство свежих рифм — в том числе и внутренних, — была щедрая звукопись. Он очаровывал читателя вкрадчивыми и плавными — возвратными повторами, в которых лилась мелодия:

Я мечтою ловил уходящие тени,

Уходящие тени погасавшего дня,

Я на башню всходил, и дрожали ступени,

И дрожали ступени под ногой у меня.

Бальмонт активно участвовал и в политической жизни страны. В марте 1901 г. в Петербурге была разогнана огромная студенческая демон­страция, требовавшая отмены указа о сдаче студентов, замешанных в «беспорядках», в солдаты. Среди участников демонстрации были и пи­сатели, например, М. Горький, был и Бальмонт. Вскоре он выступил со стихотворением «Маленький султан», изобличавшим в завуалированной форме режим террора в России и даже самого царя Николая II.

То было в Турции, где совесть — вещь пустая,

Там царствует кулак, нагайка, ятаган,

Два-три нуля, четыре негодяя И глупый маленький султан.

Естественно, поэту пришлось поплатиться за дерзкую сатиру, он был выслан из Петербурга.

Свержение самодержавия в России в феврале 1917 г. Бальмонт встретил с энтузиазмом. Однако перспективы революции были ему не­ясны, основ революционной большевистской программы он не пони­мал. Октябрь же был воспринят им враждебно, и он тяготел скорее к контрреволюции.

Поздние стихи Бальмонта обнаженнее, проще, человечнее и до­ступнее того, что он писал раньше. Они чаще всего о России, и в них яснее проступает та бальмонтовская «славянская позолота», о кото­рой упоминал когда-то И. Анненский.

Хочу густого духа

Сосны, берез и елей.                                                    ‘

Хочу, чтоб пели глухо Взывания метелей.

Пастух пространств небесных,

О, ветер далей русских,

Как здесь устал я в тесных

Чертах запашек узких.

Особенность Бальмонта — бросать как бы небрежно какие-то вдох­новенные, редкостно прекрасные отдельные строки — проявляется те­перь даже ярче.

Поэзия Бальмонта — живое звено истории нашей литературы. Ис­торики литературы не раз писали, что из всех многочисленных книг Бальмонта можно выбрать и скомпоновать один великолепный сборник. Поэзию Бальмонта необходимо знать, как творчество других мастеров стиха начала XX в. — Брюсова, Блока, А. Белого, Ахматовой.