Основной конфликт в трагедии А.С. Пушкина. Сам Пушкин вложил в уста народа — одного из главных действую­щих лиц драмы»Борис Годунов» слова, которые определяют суть конф­ликта этого литературного произведения:

О страшное, невиданное горе!

Прогневали мы бога, согрешили:

Владыкою себе цареубийцу

Мы нарекли.

Пушкин задумал «Бориса Годунова» как историко-политическую трагедию. Драма “Борис Годунов” противостояла романтической тради­ции. Как политическая трагедия она обращена была к современным вопросам: роли народа в истории и природы тиранической власти.

Если в «Евгении Онегине» стройная композиция проступала сквозь «собранье пестрых глав», то здесь она маскировалась собраньем пестрых сцен. Для «Бориса Годунова» характерно живое разнообразие характе­ров и исторических эпизодов. Пушкин порвал с традицией, при которой автор закладывает в основу доказанную и законченную мысль и далее украшает ее «эпизодами».

С «Бориса Годунова» и «Цыган» начинается новая поэтика: автор как бы ставит эксперимент, исход которого не предрешен. Смысл произведе­ния — в постановке вопроса, а не в решении его. Декабрист Михаил Лу­нин в сибирской ссылке записал афоризм: «Одни сочинения сообщают мысли, другие заставляют мыслить». Сознательно или бессознательно, он обобщал пушкинский опыт. Предшествующая литература «сообщала мысли». С Пушкина способность литературы «заставлять мыслить» сде­лалась неотъемлемой принадлежностью искусства.

В «Борисе Годунове» переплетаются две трагедии: трагедия власти и трагедия народа. Имея перед глазами одиннадцать томов «Истории…. Карамзина, Пушкин мог избрать и другой сюжет, если бы его целью было осуждение деспотизма царской власти. Современники были потря­сены неслыханной смелостью, с которой Карамзин изобразил деспотизм Грозного. Рылеев полагал, что Пушкину именно здесь следует искать тему нового произведения.

Пушкин избрал Бориса Годунова — правителя, стремившегося снискать народную любовь и не чуждого государственной мудрости. Именно такой царь позволял выявить закономерность трагедии власти, чуждой народу.

Борис Годунов у Пушкина лелеет прогрессивные планы и хочет на­роду добра. Но для реализации своих намерений ему нужна власть. А власть дается лишь ценой преступления, — ступени трона всегда в кро­ви. Борис надеется, что употребленная во благо власть искупит этот шаг, но безошибочное этическое чувство народа заставляет его отвернуться от «царя-Ирода». Покинутый народом, Борис, вопреки своим благим намерениям, неизбежно делается тираном. Венец его политического опыта циничный урок:

Милости не чувствует народ:

Твори добро — не скажет он спасибо:

Грабь и казни — тебе не будет хуже.

Деградация власти, покинутой народом и чуждой ему, — не случай, а закономерность («… государь досужною порою/Доносчиков допраши­вает сам»). Годунов предчувствует опасность. Поэтому он спешит под­готовить сына Феодора к управлению страной. Годунов подчеркивает значение наук и знаний для того, кто правит государством:

Учись, мой сын: наука сокращает

Нам опыты быстротекущей жизни —

Когда-нибудь, и скоро может быть,

Все области, которые ты ныне

Изобразил так хитро на бумаге,

Все под руку достанутся твою —

Учись, мой сын, и легче и яснее

Державный труд ты будешь постигать.

Царь Борис считает, что искупил свою вину (смерть Дмитрия) умелым управлением государством. В этом его трагическая ошибка. Добрые наме­рения — преступление — потеря народного доверия — тирания -гибель Таков закономерный трагический путь отчужденной от народа власти.

В монологе «Достиг я высшей власти» Борис признается в преступ­лении. Он совершенно искренен в этой сцене, так как его никто не мо­жет слышать:

И все тошнит, и голова кружится,

И мальчики кровавые в глазах…

И рад бежать, да некуда… ужасно!

Да, жалок тот, в ком совесть нечиста.

Но путь народа трагичен. В изображении народа Пушкин чужд и просветительского оптимизма, и романтических жалоб на чернь. Он смотрит «взором Шекспира». Народ присутствует на сцене в течение всей трагедии. Более того, именно он играет решающую роль в истори­ческих конфликтах.

Однако позиция народа противоречива. С одной стороны, народ у Пушкина обладает безошибочным нравственным чутьем, — выразите­лями его в трагедии являются юродивый и Пимен-летописец. Так, об­щаясь в монастыре с Пименом, Григорий Отрепьев заключает:

Борис, Борис! Все пред тобой трепещет,

Никто тебе не смеет и напомнить

О жребии несчастного младенца —

А между тем отшельник в темной келье

Здесь на тебя донос ужасный пишет:

И не уйдешь ты от суда мирского,

Как не уйдешь от божьего суда.

Образ Пимена замечателен по своей яркости и неординарности. Это один из немногих образов монаха-летописца в русской литерату­ре. Пимен полон святой веры в свою миссию: усердно и правдиво за­печатлевать ход русской истории.

Да ведают потомки православных

Земли родной минувшую судьбу,

Своих царей великих поминают

За их труды, за славу, за добро —

А за грехи, за темные деянья

Спасителя смиренно умоляют.

Пимен наставляет молодого послушника Григория Отрепьева, сове­туя ему смирять страсти молитвой и постом. Пимен признается, что в молодости и сам предавался шумным пирам, «потехам юных лет».

Верь ты мне:

Нас издали пленяет слава, роскошь

И женская лукавая любовь

Я долго жил и многим насладился;

Но с той поры лишь ведаю блаженство,

Как в монастырь господь меня привел.

Пимен был свидетелем смерти царевича Димитрия в Угличе. Он рас­сказывает подробности случившегося Григорию, не зная, что тот задумал стать самозванцем. Летописец надеется, что Григорий станет продолжа­телем его дела. В речи Пимена звучит народная мудрость, которая все расставляет по своим местам, всему дает свою строгую и верную оценку.

С другой стороны, народ в трагедии политически наивен и беспо­мощен, легко передоверяет инициативу боярам: «… то ведают бояре, / Не нам чета». Встречая избрание Бориса со смесью доверия и равноду­шия, народ отворачивается, узнав в нем «царя-Ирода». Но противопос­тавить власти он может лишь идеал гонимого сироты. Именно слабость самозванца оборачивается его силой, так как привлекает к нему симпа­тии народа. Негодование против преступной власти перерождается в бунт во имя самозванца .Поэт смело вводит в действие народ и дает ему голос — Мужика на амвоне

Народ, народ! В Кремль!

В царские палаты! Ступай!

Вязать Борисова щенка!

Народное восстание победило. Но Пушкин не заканчивает этим своей трагедии. Самозванец вошел в Кремль, но, для того чтобы взойти на трон, он должен еще совершить убийство. Роли переме­нились: сын Бориса Годунова, юный Федор — теперь сам «гонимый младенец», кровь которого с почти ритуальной фатальностью дол­жен пролить подымающийся по ступеням трона самозванец.

В последней сцене на крыльцо дома Бориса выходит Мосальский со словами «Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы (Народ в ужасе молчит.) Что ж вы молчи­те? Кричите да здравствует царь Димитрий Иванович!»

Жертва принесена, и народ с ужасом замечает, что на престол он возвел не обиженного сироту, а убийцу сироты, нового царя-Ирода.

Финальная ремарка: «Народ безмолвствует» о многом говорит. Эта фраза символизирует и нравственный суд над новым царем, и будущую обреченность еще одного представителя преступной власти, и бессилие народа вырваться из этого круга.