Опыт эпического повествования.«Песня про царя Ивана Васильевича…» . Михаил Юрьевич Лермонтов очень взыскательно относился к своему творчеству.Он браковал множество своих произведений, ко­торые в последствие потомки признали гениальными. Первой по­эмой, которую Лермонтов решился опубликовать, явилась «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Поэма является стилизацией русского фольклора в большой эпической форме. По жанру и художественному своеобра­зию она оказалась единственной в своем роде и не получила продол­жения ни в творчестве её автора, ни у других поэтов. Не было у «Пес­ни… » перекличек и с предыдущими произведениями Лермонтова. Правда в поэме «Боярин Орша» автор затрагивает семейную тему, но особенность «Песни… » в том, что данная тема здесь представлена совершенно иначе, хотя речь идёт тоже о бесчестьи семьи.

Тема бесчестья была очень характерна для творчества Лермонтова этого периода, но надо сказать, что он разграничивал оскорбление и бесчестье. Оскорбленный дворянин получал удовлетворение на дуэли, независимо от ее исхода, это был поединок равных. «Бесчестье в качестве разрешения ситуации предусматривало убийство, самоубийство или сумасшествие, то есть в любом случае бесчестье необратимо, и обесчещенный не может да­лее оставаться в обществе чести». Так писал сам Лермонтов.

В стихотворении «Смерть поэта» Лермонтов не случайно активно подчёркивает жажду мести «невольника чести». Исследователь творче­ства поэта Б. М. Эйхенбаум предполагал, что «Песня… », возможно, написана во время мнимой болезни, заставившей поэта сидеть дома после смерти А С Пушкина. В таком случае, правы те, кто считает, что толчком к созданию поэмы могла быть именно гибель Пушкина, защи­щавшего свою честь и честь семьи.

Опозорил он, осрамил меня

Меня честную, непорочную…

— говорит Алена Дмитриевна мужу о Кирибеевиче. Хоть она и начина­ет свой рассказ, повалившись в ноги своему мужу, Степану Парамоно­вичу, просит она не прошения, потому что виниться ей не в чем, а зас­тупничества.

Ты не дай меня свою верную жену

Злым охульникам в поругание!

Таким образом, мстя опричнику Кирибееви \у, купец Калашников прежде всего выполняет просьбу Алёны Дмитриевны и выступает за­щитником семьи и рода. Алёна Дмитриевна, обращаясь к мужу, вспо­минает своих родственников, умерших и живых, доказывая, что ей больше не у кого просить помощи, как у родной семьи. Здесь Лермон­товым точно отражено средневековое сознание русского человека, хотя подобная ситуация не потеряла актуальности и в его время. Ведь Пуш­кин тоже защищал честь своей семьи, а не только свою личную.

Еще одной жанровой особенностью поэмы является намерение ав­тора снизить романтический ореол образов главных героев. Лермонтов придает им реалистические черты, христианские идеалы русского народа непосредственно отражаются в психологии главных героев поэмы. Так, «лукавый раб» Кирибеевич обманул царя, не сказав ему, что «красави­ца В церкви божией перевенчана По закону нашему христианскому». Этим он нарушает незыблемый закон, обезумев от любви. Сначала оп­ричник просит царя отпустить его «… в степи Приволжские, чтобы там сложить буйную головушку», но невольно становится жертвой собствен­ного обмана. Царь жалует ему драгоценности, с помощью которых Ки­рибеевич пытается прельстить Алену Дмитриевну. Иван Грозный сам толкает своего любимца на бесчестный поступок.

Как царицу я наряжу тебя,

Станут все тебе завидовать

Лишь не дай мне умереть смертью грешною,

Полюби меня, обними меня

Хоть единый раз на прощание.

Так упрашивает свою любовь Кирибеевич. Его претензии не безгра­ничны, — он, подобно Мцыри, готов довольствоваться несколькими мгновениями счастья. Опричник всё же христианин, он боится умереть смертью грешною, то есть покончить с собой. Но в то же время он ти­пично лермонтовский герой, ведь он действует, не считаясь с тем, что всё происходит на глазах «злых соседушек».

И ласкал он меня, цаловал меня,

На щеках моих и теперь горят Живым пламенем разливаются Поцалуи его окаянные — с отвращением рассказывает Алёна Дмитриевна. Своевольного героя по­стигает возмездие, осуществляемое не одним Калашниковым и «властью провидения», а силой совести самого Кирибеевича. Он не может не при­нять смертельный бой. Но в то же время проявляет себя в нём настоя­щим «басурманским сыном» . Когда он ударил купца Калашникова, то погнул висевший на груди Степана Парамоновича крест со святыми мощами из Киева. Удар оказался так силён, что Калашников собирает все силы, чтобы выстоять.

При этом он ведет себя не как романтический герой, он не борется с судьбой и не противостоит ей, а просто защищает честь семьи. Дело его правое, однако, с точки зрения существующего закона он вершит само­суд и готов за это принять казнь. Степан Парамонович принимает на себя судьбу преступника, чего никак не могло бы случиться в романти­ческой поэме, где герой предпочтёт такой участи смерть и станет муче­ником, о котором будут потом слагать песни.

Жанровое своеобразие поэмы состоит ещё и в том, что кроме реа­листических конфликтов «Кирибеевич — семья Калашникова», «Калаш­ников — Иван Грозный», в поэме есть и романтический конфликт. Это конфликт достойного человека и толпы, принявший в данном случае форму исторической социальной психологии. Степан Парамонович не может сказать царю, что убил «нехотя», не только из-за своей честности и прямоты. То, что он убил «вольной волею», должно быть известно всем. Именно это смоет с семьи пятно позора. Нравственная независи­мость Калашникова, то, что он личность, а не «лукавый раб», является в поэме причиной его трагической гибели. Личное достоинство в нём неразрывно связано с народными нравственными устоями. Поэтому, несмотря на «позорную казнь» и на то, что похоронен он был не по хри­стианскому обряду (не на кладбище), купец оставил о себе хорошую память в народе. Проходя мимо его безымянной могилки,

… стар человек — перекрестится

Пройдёт молодец — приосанится,

Пройдёт девица — пригорюнится,

А пройдут гусляры — споют песенку.

Мажорным, подлинно песенным аккордом заканчивается поэма.

Таким образом, идея поэмы, в отличие от классических канонов, не исчерпывается противопоставлением «безгеройной» современно­сти и героического прошлого, века незаурядных людей. В поэме да­леко не все герои заслуживают сочувствия и одобрения. Так, купец Калашников, верный народным нравственным устоям, оказывается морально выше самого царя.Лермонтовский Грозный вовсе не по неведению подталкивает Кирибеевича к насилию и казнит Калашни­кова. В его характере отмечен чудовищный цинизм Свой ответ на ис­полненные достоинства слова Степана Парамоновича «Я убил его вольной волею, А за что про что — не скажу тебе. Скажу только богу единому… » царь начинает мрачной шуткой: «Хорошо тебе, детинуш­ка, что ответ держал ты по совести», — и перечисляет все будущие благодеяния родным, оставляя напоследок смертный приговор, и как бы обмолвившись, называет детей Калашникова сиротами.

Молодую жену и сирот твоих

Из казны моей я пожалую.

Обещая купцу торжественную казнь, царь на самом деле устраива­ет «глумление над осужденным». Он произносит откровенно издеватель­ские слова

Я топор велю наточить-навосгрить,

Палача велю одеть-нарядить,

В большой колокол прикажу звонить,

Чтобы знали все люди московские,                          ,

Что и ты не оставлен моей милостью.

«Песнь… » со всей определенностью высвечивает процесс художе­ственной эволюции Лермонтова. От лирической напряженности стиля, сосредоточенного вокруг авторского «я», от прямых и открытых лири­ческих формул, от жанра исповеди автор переходит к созданию психо­логических образов и сюжетов. Главный герой как бы предчувствует трагические события, когда еще ничего не предвещает беды. Так в тот самый злополучный день сидит молодой купец за прилавком, расклады­вает товары.

Речью ласковой гостей он заманивает,

Злато, серебро пересчитывает.

Да недобрый день задался ему:

Ходят мимо баре богатые,

В его лавочку не заглядывают.

В поэме между горячими событиями возникает удивительный образ Древней Руси и ее столицы Москвы:

Над Москвою великой, златоглавою,

Над стеной кремлевской белокаменной

Из-за дальних лесов, из-за синих гор,

По тесовым кровелькам играючи,

Тучи серые разгоняючи,

Заря алая подымается,

Разметала кудри золотистые,

Умывается снегами рассыпчатыми,

Как красавица, глядя в зеркальце,

В небо чистое смотрит, улыбается.

Богатство исторических деталей и примет времени отличает поэму Лермонтова. Это не только описание одежды, утвари, вооружения, но также формы поведения главных героев, скажем, перед боем . К общим, исторически обусловленным чертам добавляются индивидуальные ха­рактеристики. Так, Кирибеевич, выходя на бой, «… царю в пояс молча кланяется», затем он «на просторе… похаживает, Над плохими бойцами подсмеивает». Калашников же, выйдя против опричника, «Поклонил­ся прежде царю грозному. После белому Кремлю да святым церквам, А потом всему народу русскому».

В поэме мы встречаем такие художественные приемы, как исполь­зование традиционных эпитетов («вино сладкое, заморское», «очи соко­линые»), сравнений, синтаксических повторов, параллелизмов, инвер­сий, прямого отрицания («Не сияет на небе солнце красное, Не любу­ются им тучки синие: То за трапезой сидит во златом венце Сидит гроз­ный царь Иван Васильевич»), Все эти приемы мастерски воспроизводят русский фольклорный поэтический стиль. В духе русской словесности даже синтаксическая конструкция с лишним союзом «и»:

Уж как завтра будет кулачный бой

На Москве-реке при самом царе.

И я выйду тогда на опричника.

Стилизованная «песенность» поэмы, эмоциональная напряжен­ность ее содержания, динамика сюжета скрывают некоторые историчес­кие погрешности и отдельные смысловые несообразности. Так, напри­мер, Кирибеевич описывает царю красоту Алены Дмитриевны и расхва­ливает ее «косы русые, золотистые», которые видеть не мог, так как замужние женщины прятали свои волосы под платок.

Обращает на себя внимание еще одна особенность «Песни… » — ее полифоничность. Песнь поют несколько гусляров, но в одном месте прорывается голос единственного автора, который говорит об Алене Дмитриевне: «Задрожала вся, моя голубушка… »

К относительной несообразности, мне кажется, стоит отнести трой­ное повторение клича перед боем «Трижды громкий клич проклинали — Ни один боец и не тронулся». Это не значит, что Степан Парамоно­вич проспал, как Онегин перед дуэлью. Затягивание действия в поэме усиливает напряженность атмосферы, к тому же соблюдается фольклор­ный принцип троичности. Этот принцип просматривается и в компози­ции произведения: в «Песне… » три главы, три припева.

Финал «Песни…» является по традиции «славой» боярину, бояры­не и всему христианскому народу.

«Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» — уникальное произведение Лермонтова и всей русской литературы. Оно по праву считается шедевром русской нацио­нальной классики.