Образы животных в баснях. Как говорит нам словарь, басня — это «краткий рассказ, имею­щий иносказательный смысл». В целях иносказания баснописцы разных времен использовали образы зверей и даже предметов. По соображениям художественным (а иногда и по цензурным) на сме­ну людям в басни приходят животные, наделенные отдельными че­ловеческими чертами: трусостью, храбростью, добротой, муже­ством и т. д. Такие аллегорические образы животных, то есть животных, олицетворяющих какую-то одну черту человеческого характера, широко использовали в своих баснях Эзоп, Лафонтен, Лессинг. Крылов наследовал эту традицию у своих предшественни­ков. Но мастерство Крылова-баснописца, безусловно, состоит не в полном и неизменном поддержании этой традиции. Чтобы по­нять новаторство Крылова, обратимся сначала к тому, что исполь­зовал он из опыта своих предшественников.

В литературу аллегория пришла из фольклора: средневековых моралите, притчей, сказок, особенно из сказок о животных, где дей­ствовали традиционные сказочные животные-персонажи, каждый из которых был заведомо наделен определенной чертой характера. Прием аллегории использовали и классицисты (например, в одах).

Никто не сомневается, что басенный Муравей — олицетворе­ние трудолюбия («Стрекоза и муравей»), Свинья — невежества («Свинья под дубом»), Ягненок — кротости (как «агнец божий», «Волк и ягненок»). Крылов считал, что искоренять пороки чело­вечества можно путем их высмеивания. В баснях Крылова в «ли­це» животных высмеиваются глупость, жадность, невежество. Высмеиваются начиная с завязки (посредством обрисовки изна­чально нелепой ситуации, как, например, в «Квартете»), путем выдвижения затем нелепого, с нашей точки зрения, контрдово­да, и, наконец, все это подкрепляется моралью. Пороки челове­чества, аллегориями которых являются звери, высмеяны авто­ром. Но… «Переводчик в прозе есть раб, переводчик в стихах — соперник» (Жуковский). А Крылов как раз и был таким «сопер­ником», ибо зачастую обращался к образам и сюжетам, заимст­вованным у великих баснописцев.

Как истинный «соперник» Эзопа и Лафонтена, он не ограни­чивается только простыми аллегориями. Образы животных у Крылова играют более важную роль — они несут в себе не толь­ко отдельные черты, но и целые характеры. Басни Крылова име­ют не только бытовой характер, чисто бытовыми можно назвать лишь часть их. Существуют также у Крылова исторические и социальные басни. Например, в басне «Воспитание Льва» лев-отец не только воплощение силы, мужества. Он еще и царь зверей, это создает в басне определенный подтекст: имеется в ви­ду воспитание Александра I иностранным учителем Лагарпом. Лев-отец выступает здесь не только как грозный царь, но в то же время как заботливый, но недалекий отец, который поручил вос­питание своего сына птице, забыв о том, что царствовать-то сын будет над зверями. В образе льва-отца обрисован целый харак­тер, со всеми его достоинствами и недостатками, а не одна лишь черта человеческого характера.

Так происходит и с другими историческими баснями Крыло­ва, то есть с теми баснями, которые имеют реальный историче­ский подтекст. Здесь уже можно говорить не столько об аллего­рии, сколько о метафоре, например в баснях «Волк на псарне» и «Щука и кот». В этих двух баснях под образами волка и щуки подразумевается Наполеон. Ни одно, даже самое подробнейшее описание этого человека, данное просто словами, не позволит угадать в нем великого полководца: можно долго говорить, что Наполеон был хитер, ловок, умен, умел быстро и ловко приспо­сабливаться к ситуации, но в то же время не рассчитал своих возможностей и попал «на псарню» вместо «овчарни». Соотнеся образ волка со всем аллегорическим смыслом басни, мы сразу угадываем в нем великого завоевателя Наполеона. Но при этом образ волка никак не сужается до изображения этого конкретно­го человека, он настолько широк и всеобъемлющ, что басня не теряет своей ценности и вне контекста эпохи.

Образы животных у Крылова можно сравнить с образами жи­вотных в сказках Салтыкова-Щедрина, где подчас, не зная исто­рической подоплеки, трудно угадать назначение этого образа в произведении. Итак, выяснив, что образы животных несут в себе подчас целые характеры конкретных людей, мы можем выявить следующее: человек неотделим от своего социального положения, и образы животных можно классифицировать и как метафоры оп­ределенных социальных уровней. Например, в басне «Лев и барс», где лев и барс — высшие слои общества, лиса и кот — чи­новничество. Сюда же можно отнести басню «Волк и ягненок». «У сильного всегда бессильный виноват», — гласит мораль. Образ ягненка не только аллегория слабости и беззащитности, но еще метафора определенного социального уровня, отражающая харак­тер мелких чиновников. Иногда Крылов иронизирует не только над социальными пороками (басня «Две собаки»), но и над самой опорой социальной лестницы — государственными институтами. Примером может служить басня «Квартет», где пародируется Го­сударственный совет, созданный в 1801 году, и его четыре депар­тамента, возглавляемые «Проказницей мартышкой,

Ослом,

Козлом

И косолапым мишкой».

Действительно, что же ожидает такой квартет — Государст­венный совет — в будущем, если в его главу поставлены столь разные типажи. Итак, широко используемые Крыловым образы разных животных с разными характерами указывают также и на реалистическую основу крыловских басен. Натурализм Крылова, связь его басен с народной основой придают его басням русский национальный колорит. Образы животных (которые подчас на иллюстрациях бывают изображены в русских нацио­нальных костюмах) несут в себе сатирическую типизацию черт русского национального характера. Для его создания Крылов использует также прием индиви­дуализации речи персонажа. Баснописец вкладывает в уста животных отдельные элементы разговорной речи разных со­словий того времени. Например, в басне «Стрекоза и муравей» муравей говорит:

Стоит обратить внимание и на ритмику этой басни. Образ по- прыгуньи-стрекозы создается особым «прыгучим» размером — хореем. Крылов также широко применяет звукопись для созда­ния «звукового» образа животного. Например, в басне «Змея» инструментовка на шипящие звуки и «з», в басне «Мор зверей» повторение звуков «м», «у», «ы».«Кумушка, мне странно это…» «Так поди же, попляши».

Итак, мы видим, насколько глубоко восприняты и перерабо­таны традиции аллегорической басни Крыловым, видим, как в то же время Крылов обогатил русскую басню новыми реалистически­ми образами животных. Именно в басне Крыловым были разра­ботаны принципы реалистической типизации, без которых не­возможны были бы емкие сатирические образы у Салтыко- ва-Щедрина в его сказочных сатирах, да и в «Горе от ума» в грибоедовской афористичности сказались «русскость» и мет­кость великого баснописца.