Образ Софьи в комедии А.С. Грибоедова. В своей комедии А.С. Грибоедов поднял очень серьезную пробле­му своего времени — тему вражды защитников старого, косного быта и сторонников нового мировоззрения, стремящихся к новой, свобод­ной жизни. Если персонажи-консерваторы в комедии представлены очень широко, то новое поколение можно рассматривать только на примере Чацкого (есть, конечно, так называемые внесценические пер­сонажи, единомышленники Чацкого, но они не участвуют непосред­ственно в сюжете и их личности не подвергаются глубокому анализу).

Для раскрытия образа Чацкого, понимания сущности его конфликта с обществом, а также для доказательства его одиночества используются не только его взаимоотношения с Фамусовым и ему подобными, но и с Софьей, девушкой, которую он любит.

Образ Софьи противоречив; очень метко написал о ней в своей кри­тической статье «Мильон терзаний» Н.А. Гончаров: с одной стороны, «в ней есть сильные задатки недюжинной натуры, живого ума, страстнос­ти и женской мягкости», но с другой — «она загублена в духоте, куда не проникает ни один луч света, ни одна струя свежего воздуха». В свои семнадцать лет она, по словам Чацкого, «расцвела прелестно» и, к тому же, проявляет завидную независимость суждений, которая недоступна ни Молчалину, ни ее отцу. Это видно, если сопоставить три высказыва­ния: фамусовское «что станет говорить княгиня Марья Алексевна?», молчалинское «ведь надобно ж зависеть от других» и слова Софьи: «Что мне молва? Кто хочет, так и судит». Она искренна в выражении своих чувств, вспомнить хотя бы, как она падает в обморок у всех на глазах из- за происшествия с Молчалиным. И ее любовь к нему — не лицемерие, не обман, а ее искреннее заблуждение. Софья была воспитана в доме отца, для девушки дворянского круга она получила достойное образование; но она, не зная бурных страстей в жизни, чересчур увлекалась чте­нием романов.

Ей сна нет от французских книг, говорит ее отец о ней. И Молчалину, как и пушкинская Татьяна Оне­гину, она придала черты героев любимых романов.

…уступчив, скромен, тих,

В лице ни тени беспокойства,

И на душе проступков никаких,

Чужих и вкривь и вкось не рубит…

Она сама не замечает, что такая характеристика не может быть при­чиной, чтобы полюбить человека. Но она хочет видеть в Молчалине того самого единственного избранника. Хочет, потому что не с кем сравни­вать, потому что больше никого нет; дом Фамусова — царство скуки и тоски для молодой девушки романтического склада мышления. И Мол­чалин, имея свой корыстный интерес, надевает маску такого скромно­го рыцаря из ее романов.

Но, тем не менее, Софья — дитя общества, в котором родилась и вы­росла. Она не брезгует ложыо, чтобы отец не догадался о ее отношениях с Молчалиным, поскольку тот бы, естественно, был против такого брака, поскольку знал, что Молчалин беден. Скептически относясь к современ­ному ей обществу, она, стоит заметить, не идет с ним на конфликт, она живет по его законам — и не чувствует себя очень ущемленной.

Что касается ее отношений с Чацким, то здесь она выступает ско­рее на стороне отца. Она не понимает того, что говорит ей молодой че­ловек, его взволнованность, прямолинейность вызывает у нее если не страх, как у Фамусова, то, как минимум, раздражение. «Не человек — змея», — делает свой вывод Софья и придерживается его до конца пье­сы. И, что интересно, именно она становится для Чацкого той силой, которая наносит ему последний, наиболее болезненный удар. Ведь вспомним — именно она пускает среди гостей Фамусова заведомо лож­ную сплетню о сумасшествии Чацкого. И самое главное — понимая, что подобные разговоры неизбежно вынудят молодого человека уехать из Москвы, она все же даже впоследствии не опровергает их.

Насколько глубоко Софья умеет чувствовать, видно и по ее слепой любви к Молчалину, и также по тому, как она переносит разочарование. Услышав разговор Молчалина и Лизы, своей горничной, она мгновен­но понимает всю сущность бывшего возлюбленного, Который был готов для нее на все лишь потому, что она была дочерью «такого человека».

Гончаров в уже упоминавшейся статье «Мильон терзаний» выра­зил оригинальную трактовку отношений Софьи с Молчалиным. По его мнению, Софье, как девушке самостоятельной, решительной и сильной, был нужен человек, которому можно (и нужно) было покро­вительствовать, «муж-мальчик», «муж-слуга».

Конечно, нет в нем этого ума,

Что гений для одних, а для иных чума,

Который скор, блестящ и скоро опротивит…

Так говорит она Чацкому о Молчалине. Это как нельзя лучше дока­зывает трезвость ее суждений: она понимает, что избранник не блещет интеллектом, но это-то ей и надо! Ей нужно кого-то любить, нужно, чтобы ее любили — молчаливо, скромно, не противореча — именно об этих качествах Софья не устает говорить Чацкому. Именно поэтому Гон­чаров считает, что «тяжелее всех, тяжелее даже Чацкого» именно Софье — она потеряла в лице Молчалина такого подходящего ей кандидата в мужья. И только мужественный характер позволяет ей перенести гнев отца и насмешки Чацкого в конце пьесы.

Если примитивно поделить персонажей на «плохих» и «хороших», что было характерно для предыдущей литературной традиции, где это деление было весьма очевидным, то Софья останется за пределами этой классификации, ее нельзя отнести ни к тем, ни к другим, она как бы посередине. Живя в доме Фамусова, дыша этой атмосферой, она все же близка Чацкому, и ни одна чаша этих весов не может перевесить. Ее образ стал одним из самых спорных в произведении, критики никогда не могли прийти к единому мнению, подвергая его анализу, но един­ственное, в чем они безусловно сходились, — это то, что присутствие в произведении подобного образа — это несомненный признак реализма, пусть даже и только зарождающегося в русской литературе.