Образ-символ “Атлантиды”
Замечательный писатель И. А. Бунин, оставив в сокровищнице русской литературы богатое наследие из стихотворений и рассказов, всегда резко отрицательно относился к символизму. Оставаясь писателем-реалистом, он зачастую не возводил частных наблюдений к целостной концепции видения мира,
оставляя читателю возможность самостоятельно размышлять над прочитанным, делать выводы. И все же изредка в произведениях Бунина появляются вечные и многозначные символы, придающие его рассказам внутреннюю загадочность, ощущение причастности к великим тайнам бытия. Таков и образ-символ парохода “Атлантида”, превращающий рассказ “Господин из Сан-Франциско” в своеобразную притчу.
Не зря такое название дано кораблю, который избрал для начала своего путешествия не имеющий имени господин — богач, денежный мешок, ощущающий себя “хозяином жизни” лишь на том основании, что деньги даровали ему власть над людьми. Много таких “господинов” получали удовольствие в комфортабельных каютах корабля, потому что “пароход — знаменитая “Атлантида” — был похож на громадный отель со всеми удобствами, — с ночным баром, с восточными банями, с собственной газетой, — и жизнь на нем протекала весьма размеренно…” Роскошь, уют, комфорт, уверенность в
собственном благополучии богатых путешественников создают им иллюзию жизни, несмотря на то, что все вокруг больше похоже на маскарад. Эти люди — манекены, пытающиеся вести привычный образ жизни в отрыве от земли, не желая видеть под собой разбушевавшуюся стихию океана, грозную бездну, при виде которой они трусливо расходятся по своим, создающим иллюзию безопасности, каютам. Миллионеры свято верят в капитана — человека, умеющего, как им кажется, управлять этим кораблем, волшебным образом ведя его нужным курсом. Но пароход — это ведь маленькая песчинка для громады океана, и поэтому в нашем сердце поселяется тревога, предчувствие трагедии. Однако благополучные пассажиры спокойны, они с интересом наблюдают за парой влюбленных, которая нанята капитаном для привлечения внимания богачей. И здесь мираж — видимость любви и страсти.
Как контрастирует иллюзорное благополучие и счастье в каютах и на палубах “Атлантиды” с описанием “подводной утробы парохода”, которая уподоблена здесь “мрачным и знойным недрам преисподней, ее последнему, девятому кругу”, где “глухо гоготали исполинские топки, пожиравшие раскаленными зевами груды каменного угля, с грохотом ввергаемого в них облитыми едким, грязным потом и по пояс голыми людьми, багровыми от пламени”. Именно здесь, в этом аду суждено было совершить обратный путь, но уже не уважаемому и знатному господину из Сан-Франциско, а “телу мертвого старика”, в которое он превратился так неожиданно. Его обратное путешествие в просмоленном гробе в черном трюме парохода, скрытое от глаз “хозяев жизни” на палубах, символизирует уход под воду его личной “Атлантиды”, что грозит и другим, еще не подозревающим об этом, эталонам видимого благополучия.
Но жизнь продолжается, и поэтому рассказ не заканчивается смертью миллионера. Вечное обладает неоспоримой властью над преходящим и поэтому “бесчисленные огненные глаза корабля были за снегом едва видны Дьяволу, следившему со скал Гибралтара, с каменистых ворот двух миров, за уходившим в ночь… кораблем. Дьявол был громаден, как утес, но громаден был и корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем”.