Образ Понтия Пилата и проблема совести. Роман М. А. Булгакова — это произведение о под­линной и мнимой силе человека, о свободе его духа.

Вот и всесильный, казалось бы, неограниченной властью наделенный Понтий Пилат, монотонно веду­щий допрос, неожиданно чувствует силу, стоящую за нищим философом, силу выговариваемой им исти­ны. И это вызывает у прокуратора невольное уваже­ние. Пока Иешуа проповедует, что все люди добры, 11 илат склонен снисходительно взирать на это без­вредное чудачество, но вот философ коснулся верхов­ной власти и заявил, что настанет время, когда влас­ти кесарей не будет над людьми, и тут же Пилата пронзает острый страх оттого, что он доверительно бе­седует с государственным преступником.

Всесильный прокуратор тут же оказывается во власти страха, окончательно теряет остатки гордого достоинства и спокойствия. Срываясь на крик, Пи­лат пытается убедить, успокоить самого себя, сохра­нить привычное равновесие. Для него одна защита, одно успокоение — не верить в справедливость, в ис­тину. В противном случае Пилату пришлось бы при­знать крах всей своей жизни, ибо он давно приучил себя думать, что его единственный долг на земле — славить кесаря, не оглядываясь на прошлое, не ду­мая о будущем. Вера в грядущее торжество справед­ливости подрывает этот короткий расчет. Приходится все-таки признать, что храбрый воин, умный поли­тик, человек, обладающий неслыханной властью в покоренном Ершалаиме, склонен к постыдному ма­лодушию. Иешуа остается независимым, он верен своей правде и перед лицом высшей власти, и перед лицом мучительной смерти на кресте. Пилат же сна­чала трусит перед тенью кесаря, опасаясь доноса, бо­ясь погубить свою карьеру, потом робеет перед самим Иешуа, колеблется, желая и не решаясь его спасти. В конце концов, сознавая, что совершает ужасное преступление против совести, он соглашается каз­нить Иешуа.

Нет, Пилат у Булгакова, как мне кажется, вовсе не показан классическим злодеем. Прокуратор не хо­чет зла Иешуа, к жестокости и социальной неспра­ведливости привела его трусость. Это, однако, ни в коей мере не оправдывает поступок Понтия Пи­лата, и Булгаков осуждает его без пощады и снис­хождения. Именно страх делает неплохих, неглу­пых и храбрых людей слепым орудием злой воли. Трусость — это крайнее выражение внутренней под­чиненности, несвободы духа, зависимости человека. Она особенно опасна еще и тем, что, раз смирившись с ней, человек уже не в силах от нее отделаться. Та­ким образом, могущественный прокуратор превраща­ется в жалкое, безвольное существо.

Зато бродячий философ крепок своей наивной ве­рой в добро, которую не может отнять у него ни страх наказания, ни зрелище всеобщей несправедливости. В образе Иешуа Булгаков воплотил идею добра и не­изменной веры.

Несмотря ни на что, Иешуа продолжает верить в то, что злых, плохих людей нет на свете. Он и умирает на кресте с этой верой.