Пьера Безухова считают главным героем романа-эпопеи «Вой­на и мир». Своей неудовлетворенностью окружающей действи­тельностью, разочарованием в свете, поисками смысла жизни он напоминает нам традиционного для русской литературы «ге­роя своего времени». Однако роман Толстого уже выходит за рамки литературной традиции. Герой Толстого преодолевает «трагедию лишнего человека», обретает смысл жизни и личное счастье.

Мы знакомимся с Пьером уже с первых страниц романа и сразу же отмечаем непохожесть его на окружающих. Внешность графа Безухова, его поведение, манеры — все это «не вписывает­ся» в авторское изображение светской «публики». Пьер — боль­шой, толстый, неловкий молодой человек, в котором есть что-то от ребенка. Эта детскость заметна уже в самом портрете героя. Так, улыбка Пьера отличалась отулыбок других людей, «сливаю­щихся с неулыбкой». «У него, напротив, когда приходила улыб­ка, то вдруг, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько уг­рюмое лицо и являлось другое — детское, доброе, даже глупова­тое и как бы просящее прощения».

Пьер неловок и рассеян, он не обладает светскими манерами, «не умеет войти в салон» и еще менее умеет «из него выйти». Открытость, эмоциональность, робость и естественность отли­чают его от безразлично-самоуверенных салонных аристократов. «Ты один живой человек среди всего нашего света», — говорит ему князь Андрей.

Пьер застенчив, по-детски доверчив и бесхитростен, подвер­жен чужим влияниям. Отсюда его кутежи, «гусарство» в компа­нии Долохова и Анатоля Курагина, женитьба на Элен. Как заме­чает Н.К. Гудзий, по отсутствию внутренней собранности и силь­ной воли, по беспорядочности своих увлечений характер Пьера в известной степени противопоставлен характеру Андрея Бол­конского. Пьеру не свойствен рационализм и постоянный са­моанализ, в натуре его присутствует чувственность.

Однако образ жизни Пьера здесь обусловлен не только его личностными качествами. Буйные кутежи в компании «золотой молодежи» — это и неосознанный протест его «против низмен­ной скуки окружавшей действительности, трата сил, которые не к чему… приложить».

Следующий этап нравственных исканий Пьера —это увлече­ние масонством. В этом учении героя привлекает определенная свобода, масонство в глазах его — «учение христианства, освобо­дившегося от государственных и религиозных оков», братство людей, способных поддерживать друг друга «на пути добродете­ли». Пьеру кажется, что это возможность «достижения совер­шенства», исправления человеческих и общественных пороков. Идеи «братства вольных каменщиков» кажутся герою снизошед­шим на него откровением.

Однако Толстой подчеркивает ошибочность взглядов Пьера. Ни одно из положений масонского учения не реализуется в жиз­ни героя. Пытаясь исправить несовершенство общественных от­ношений, Безухов пробует изменить положение своих кресть­ян. Он строит в своих деревнях больницы, школы, приюты, пы­тается облегчить положение крепостных. И ему кажется, что он достигает ощутимых результатов: благодарные крестьяне торже­ственно встречают его хлебом-солью. Однако все это «народное благоденствие» иллюзорно — это не что иное, как спектакль, устроенный главноуправляющим по случаю приезда барина. Глав­ноуправляющий Пьера считает все затеи барина чудачеством, нелепой блажью. И поступает по-своему, сохраняя в имениях Безухова прежние порядки.

Стольже бесплодной оказывается и идея личностного само­совершенствования. Несмотря на то, что Пьер искренне стре­мится к искоренению личных пороков, жизнь его идет по-пре­жнему, «с теми же увлечениями и распущенностью», он не может удержаться от «увеселений холостых обществ», хотя и считает их «безнравственными и унизительными».

Несостоятельность масонского учения обнажается Толстым и в изображении поведения «братьев», посещающих ложу. Пьер отмечает, что большинство членов ложи в жизни являются «сла­быми и ничтожными людьми», многие становятся масонами «из- за возможности сближения с богатыми, знатными, влиятельны­ми особами», других интересует лишь внешняя, обрядовая сто­рона учения.

Возвратившись из-за границы, Пьер предлагает «братьям» свою программу общественно-полезной деятельности. Однако масоны не принимают предложений Пьера. И он окончательно разочаровывается в «братстве вольных каменщиков».

Порвав с масонами, герой переживает глубокий внутренний кризис, душевную катастрофу. Он разуверяется в самой возмож­ности общественно-полезной деятельности. Внешне Пьер воз­вращается к прежним занятиям: бенефисы, дурные картины, статуи, благотворительные общества, цыгане, кутежи — ничто не получает отказа. Его уже не посещают, как прежде, минуты отчаяния, хандры, отвращения к жизни, но «та же болезнь, вы­ражавшаяся прежде резкими припадками», теперь «вогнана внутрь» и ни на мгновение не покидает его. Начинается тот пе­риод жизни Безухова, когда он постепенно начинает превращать­ся в обычного «отставного добродушно доживающего свой век в Москве камергера, каких были сотни».

Здесь в романе возникает мотив разочарованного героя, «лиш­него человека», мотив Обломова. Однако у Толстого мотив этот обретает совершенно иное звучание, нежели у Пушкина или Гон­чарова. Человеку Толстого живет в великую, небывалую для Рос­сии эпоху, которая «преображает разочарованных героев», выяв­ляя в их душах все лучшее и подлинное, пробуждая к жизни бо­гатый внутренний потенциал. Героическая эпоха «великодуш­на, щедра, широка», она «приобщает, очищает, поднимает всех, кто… способен откликнуться на ее величие…».

И действительно, 1812 год многое меняет в жизни героя. Это период восстановления душевной целостности, приобщения Пьера к «общему», утверждения в душе его «чувства целесооб­разности бытия». Большую роль здесь сыграло посещение Пье­ром батареи Раевского во время Бородинской битвы и пребыва­ние его во французском плену.

Находясь на Бородинском поле, среди бесконечного грохота пушек, дыма снарядов, визга пуль, герой испытывает чувство ужаса, смертельного страха. Солдаты же кажутся ему сильными и мужественными, в них нет страха, боязни за свою жизнь. Сам патриотизм этихлюдей, казалосьбы, неосознанный, идущий из самой сути натуры, поведение их просто и естественно. И Пьеру хочется стать «просто солдатом», освободиться от «бремени внеш­него человека», от всего искусственного, наносного. Впервые стол­кнувшись с народной средой, он остро чувствует фальшь и нич­тожество мира светско-условного, чувствует ошибочность своих прежних взглядов и жизненных установок.

Возвратившись в Москву, Пьер проникается идеей убить На­полеона. Однако намерению его не дано осуществиться — вмес­то грандиозного «картинного убийства французского императо­ра» он совершает простой человеческий подвиг, спасая на по­жаре ребенка и защищая красавицу-армянку от французских сол­дат. В самом этом противопоставлении замыслов и реальности угадывается излюбленная мысль Толстого о «внешних формах» подлинного героизма.

Характерно, что именно за этот подвиг Безухов и попадает в плен к французам, хотя официально его обвиняют в поджоге. Изображая события в данном аспекте, Толстой выражает свое отношение к ним. «Наполеоновская армия совершает бесчело­вечное дело несправедливой войны; поэтому она лишает челове­ка свободы только за то, что человек совершает человеческое дело», — пишет В. Ермилов.

И для Пьера наступают тяжелые дни плена, когда он вынуж­ден терпеть насмешки окружающих, допросы французских офи­церов, жестокость военного суда. Он чувствует себя «ничтожной щепкой, попавшей в колеса неизвестной ему машины». Этот за­веденный французами порядок убивает, уничтожает, лишает его жизни «со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надежда­ми, мыслями».

Встреча с Платоном Каратаевым помогает Пьеру выжить, об­рести новый взгляд на мир и на самого себя. Главное для Карата­ева — благообразие, принятие жизни такой, как она есть. На всякий жизненный случай у него имеется поговорка, в дви­жениях его Пьеру чудится что-то «успокоительное и круглое».

С.Г. Бочаров замечает, что в идее круга есть определенная двой­ственность: с одной стороны, это «эстетическая фигура, с кото­рой связано искони представление о достигнутом совершенстве», с другой стороны — идея «круга противоречит фаустовскому бес­конечному стремлению вдаль, исканиям цели, противоречит пути как той линии, по которой движутся герои Толстого…».

Однако Пьер приходит к нравственному удовлетворению именно через «каратаевскую закругленность». «Он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования» — но все эти искания обманули его. Пьеру нужно было пройти через ужас смерти, че­рез лишения, через то, что он понял в Каратаеве, чтобы прийти к согласию с самим собой. Научившись ценить простые обыден­ные вещи: хорошую пищу, чистоту, свежий воздух, свободу, кра­соту природы — Пьер испытывает доселе неизведанное чувство радости и крепости жизни, чувство готовности на все, нравствен­ной собранности, внутренней свободы.

Чувства эти порождены в герое принятием «каратаевской фи­лософии». Думается, это было необходимо Пьеру в данный пе­риод, в нем говорил инстинкт самосохранения, причем не столько физического, сколько инстинкт самосохранения духов­ного. Жизнь порой сама подсказывает «выход», а благодарное подсознание принимает его, помогая человеку выжить в невоз­можной для него ситуации.

Французский плен и стал для Пьера такой «невозможной си­туацией». В душе его как будто выдернули «пружину, на которой все держалось». «В нем… уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в бога… Прежде, когда на Пьера находили такого рода сомнения, — сомнения эти име­ли источником собственную вину. И в самой глубине души Пьер тогда чувствовал, что оттого отчаяния и тех сомнений было спа­сение в самом себе. Но теперь он чувствовал, что не его вина была причиной того, что мир завалился в его глазах… Он чув­ствовал, что возвратиться к вере в жизнь — не в его власти». Эти чувства для Безухова равносильны самоубийству. Именно поэто­му он проникается философией Платона Каратаева.

Однако потом герой отходит от нее. И причина этого — в определенной двойственности, даже противоречивости этой философии. Единение с окружающими, ощущение себя части­цей бытия, мира, чувство соборности — положительные черты «каратаевщины». Оборотная же сторона ее — это некая отстра­ненность, безразличие к человеку и миру. Платон Каратаев ко всем окружающим относится одинаково ровно и ласково, не имея при этом никаких привязанностей, любви, дружбы. «Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, кото­рый был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмот­ря на всю свою ласковую нежность к нему… ни на минуту не огор­чился бы разлукой с ним».

Как замечает С.Г Бочаров, внутренняя свобода Пьера — это свобода не только от обстоятельств, но и от нормальных челове­ческих чувств, свобода от мыслей, привычного самоанализа, от поисков цели и смысла жизни. Однако такого рода свобода противоположна самой натуре Пьера, душевному складу его. Поэтому герой расстается с этим чувством уже тогда, когда ожи­вает его прежняя любовь к Наташе.

В конце романа Пьер обретает личное счастье в браке с Ната­шей Ростовой. Однако будучи счастлив в семье, он по-прежнему деятелен и активен. Мы видим его «одним из главных основате­лей» декабристских обществ. И путь исканий начинается снова: «Ему казалось в эту минуту, что он был призван дать новое на­правление всему русскому обществу и всему миру».

Пьер Безухов — один из любимых героев Толстого, он близок писателю своей искренностью, беспокойной, ищущей душой, критическим отношением к обыденности, стремлением к нрав­ственному идеалу. Путь его — это вечное постижение истины и утверждение ее в мире.