Образ Онегина в одноименном романе. Достоевский заметил, что в романе «Евгений Онегин» Пуш­кин «самым метким, самым прозорливым образом отметил са­мую глубь нашей сути», создав образ «русского скитальца», бес­приютной, несчастливой души.

Онегин — петербургский герой, дитя европейской культуры и цивилизации. Он воспитан французом-гувернером, читает лор­да Байрона, деревенский кабинет его украшает «столбик с кук­лою чугунной» — статуэтка Наполеона. В начале романа герой предстает перед нами как обыкновенный столичный денди.

Образ жизни Онегина, его занятия, интересы, увлечения — все это не выходит за рамки обыденной светской жизни. Балы, театр, прогулки на бульваре, интриги, романы и флирт — это все, что занимает ум и сердце юного философа. Жизнь его пестра и насыщенна, полна «блистательных побед», «вседневных наслаж­дений», но счастлив ли Онегин? На этот вопрос Пушкин отвеча­ет: «нет». Светская суета, балы, друзья и дружба, «кокетки запис­ные» — все это быстро наскучило герою.

Короче: русская хандра

Им овладела понемногу;

Он застрелиться, слава Богу,

Попробовать не захотел,

Но к жизни вовсе охладел.

Отвернувшись от общества, Онегин погружается в себя. Он пробует занять себя творчеством, но у него ничего не выходит: «труд упорный Ему был тошен». Пробует читать книги, но и здесь ждет разочарован ие:

Отрядом книг уставил полку,

Читал, читал, а все без толку:

Там скука, там обман и бред;

В том совести, в том смысла нет…

Именно здесь Пушкин открывает в герое не типические, а индивидуальные черты, подчеркивает его оригинальность, свое­образие характера: «мечтам невольную преданность», «неподра­жательную странность» и «резкий, охлажденный ум». Онегин уже не похож на обыкновенного светского повесу. Его больше не за­нимает та жизнь, что предлагает светское общество: богатство и чины его не интересуют, женщины утомляют, друзья и дружба надоели. Все отношения Онегина —дружеские, любовные, род­ственные —ложные, они основаны на соблюдении некоторых формальностей, в них слишком много фальши, пошлости, ко­рысти, лицемерия и ненужной суетности. Именно это и ощуща­ет герой, жаждущий подлинности, искренности.

Скука, тоска Онегина — это жажда духовной и природной гармонии, это острая духовная неудовлетворенность, неудовлет­воренность русской души. Это вечная тоска ее по чему-то истин­ному, настоящему. Как замечает В. Непомнящий, в основе жиз­ни героя — пришедшая с Запада «философия потребления мира человеком», когда человек приравнен к Богу. В основе же рус­ского православного сознания всегда было смирение, добро, милосердие, любовь к ближнему. Русское сознание, восприняв­шее и европейскую культуру, и образ жизни, и образ мысли, сра­зу же лишилось всех основ своих.

И, тем не менее, пушкинский герой не похож на героев Бай­рона, это чисто русский тип. Как замечает А. Григорьев, «мрач­ный сплин и язвительный скептицизм Чайльд-Гарольда заме­нился в лице Онегина хандрою от праздности, тоскою человека, который внутри себя проще, лучше и добрее своих идеалов, ко­торый наделен критическою способностию здорового русского смысла…». И в этом, думается, основной конфликт героя. В Оне­гине идет постоянная борьба между собственной натурой и ус­военной им жизненной философией.

Именно «идеалы» героя породили в нем чувство превосход­ства над окружающими, презрение к людям и чувство особого доверия к себе самому, собственной интуиции, уму, внутреннему голосу. «Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей», — мимоходом замечает Пушкин. И далее читаем:

Мы почитаем всех нулями,

А единицами — себя.

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно;

Нам чувство дико и смешно.

Волей судьбы Онегин попадает в деревню, и «перемена мест» порождает в нем надежду на изменение жизни. Здесьу Пушкина ощутим романтический мотив — бегство героя из мира цивили­зации в мир природы. Также в поэме мы чувствуем противопос­тавление этих двух миров, за которыми стоят Онегин и Татьяна. Одним из первых мотив этот в пушкинском романе заметил Гер­цен: «Цивилизация нас губит, сбивает с пути… заставляет пере­ходить от чудачества к разгулу, без сожаления растрачивать наше состояние, наше сердце, нашу юность… Мы занимаемся всем: музыкой, философией, любовью, военным искусством, мисти­цизмом, чтобы только рассеяться, чтобы забыть об угнетающей нас огромной пустоте»45.

И надеждам героя не суждено сбыться: ему по-прежнему не­чем заняться — к природе он равнодушен, хозяйство и обычная жизнь помещика его не прельщают, интересы соседей, их разго­воры «о сенокосе, о вине, о псарне, о своей родне» кажутся ему пошлыми и бессодержательными. Он знакомится с Татьяной Лариной, она влюбляется в него, казалось бы, «счастье так близ­ко…», но Онегин не допускает самой возможности его.

Противоречивость героя, внутренний конфликт его особен­но отчетливо проявляется в его объяснении с Татьяной. Татьяна в романе олицетворяет собой ту цельность мира, то истинное, подлинное, настоящее, к чему так тянется душа героя. И Онегин уже заметил ее, выделил из всех. Он отметил ее оригинальность, поэтичность, непохожесть на окружающих, простоту, отсутствие жеманства и кокетства. Именно эти черты бессознательно при­влекли его.

Любовь Онегина зародилась не вдруг, не в одночасье неожи­данной встречи с Татьяной в Петербурге. Нет, он угадал «свою суженую», как только увидел ее, хотя и не узнал. Отношения Онегина с Татьяной завязываются уже во время этой встречи, он допускает саму возможность их в разговоре с Ленским.

Однако чувства Онегина сталкиваются с его натурой, в основе которой дух сомнения и отрицания, с моралью, отрицающей саму возможность этих чувств, признающей несообразность для себя обычного семейного счастья. Найдя свой «прежний идеал», герой отказывается от него.

Но в душе его зарождается настоящая, подлинная любовь, которая оказывается сильнее его «идеалов». И свидетельство тому—дальнейшая нелогичность и непоследовательность дей­ствий «трезвого скептика». Базаров в романе Тургенева, влюбив­шись, чувствует, как рушится его «идеология», но, однако, ниче­го не может поделать с этим. И далее начинает делать «глупос­ти», несообразные с сухим, материалистическим воззрением: уха­живать за Фенечкой, участвовать в «рыцарских турнирах», являться к Одинцовой без весомого повода. Онегин, в отличие от героя Тургенева, не может проанализировать собственное по­ведение, ноточнотакже начинаеттворить«глупости», которые заводят его очень далеко.

Рассудок Онегина с этого момента подчинен чувствам — от­сюда вся нелогичность, непоследовательность, «вздорность» его поведения. После объяснения героев наиболее разумно, логич­но и благородно для Евгения было бы избегать каких-либо встреч с Татьяной. И что же? Вместо этого он, с легкостью поддавшись на уговоры Ленского, едет на именины кЛариным. В доме Лари­ных Онегин и вовсе теряет контроль над своими чувствами. Но что же так разозлило его? Явное смущение Татьяны при встрече с ним.

Она темнеющих очей

Не подымает: пышет бурно

В ней страстный жар; ей душно, дурно;

Она приветствий двух друзей

Не слышит, слезы из очей

Хотят уж капать; уж готова

Бедняжка в обморок упасть.

Однако реакция героя в высшей степени странна. Мужчи­нам, как правило, нравится произведенное ими впечатление, это льстит их самолюбию, подогревает самоуверенность. Тем более что Онегин «посланьем Тани» «живо тронут был». Поче­му же Евгений так отреагировал на невинную эмоцию? Он бо­ялся, что Татьяна «скомпрометирует» его своим поведением? Но этого обычно боятся женщины. Да и в поместной среде Онегин ведет себя очень независимо, потому что чувствует себя здесь уверенно.

Пушкин выдвигает другую причину чувств Онегина:

Траги-нервических явлений,

Девичьих обмороков, слез

Давно терпеть не мог Евгений:

Довольно он их перенес.

Как отмечает М.Ю. Лотман, обмороки были очень модны и распространенны в поведении светских дам. С обмороком у Онегина ассоциируется светская жеманница и его былые рома­ны. Татьяна привлекла его как раз отсутствием «светскости». И вдруг он видит прежнее «трагинервическое явление».

На самом деле героиня просто не справилась вначале со свои­ми чувствами — поведение ее естественно. Холодно и с достоин­ством в данной ситуации могла бы себя вести умелая кокетка. Но Онегин не понимает этого, рассматривая все происходящее в контексте своего жизненного опыта.

Его смутное, неоформившееся чувство здесь подвергается некоторому испытанию. Истолковав увиденное по-своему, герой испытывает определенное разочарование. Согласившись поехать кЛариным, Онегин явно хотел видеть Татьяну, явно ждал от нее чего-то. И что же он получает? «Бедняжка в обморок упасть гото­ва». Разочарование порождает в нем агрессию, направленную, прежде всего, на Татьяну. Виновником своих эмоций Онегин счи­тает Ленского, уговорившего его поехать к Лариным. Он даже решает отомстить приятелю, флиртуя с Ольгой.

Ленский оказывается лишь «внешней причиной» злости Оне­гина. В действительности юный поэт совсем не виноват. При­глашая Онегина кЛариным, он ничего не знал о возникших от­ношениях, о происшедшем объяснении. Вины Ленского нет — он был в неведении, он пригласил Евгения на дружескую вече­ринку по случаю именин сестры его невесты — не более того. Онегин не мог не понимать этого. С его знанием человеческой натуры, знанием характера Ленского, он должен был предвидеть исход своего «невинного» флирта. Однако Евгений идет до кон­ца в этой нелепой, вздорной истории.

Заметив флирт Онегина с Ольгой, Ленский, оскорбленный в своих чувствах, вызывает приятеля на дуэль. И Евгений, следуя законам дворянской чести, принимает вызов и хладнокровно убивает Ленского. Примирение их еще было возможно: Онегин мог еще предотвратить поединок, но он этого не сделал, испу­гавшись светской молвы, «общественного мненья». Но и «обще­ственное мненье» явилось лишь внешней причиной.

На самом деле, «светская мораль» не требовала слишком мно­гого: как отмечает В. Набоков, «честь джентльмена очищалась от позора не столько его собственным выстрелом, сколько способ­ностью хладнокровно выдержать выстрел противника»47. Соб­ственный выстрел уже играл второстепенную роль. Получается, что герой пусть бессознательно, нохотел убить своего приятеля. И если мы глубже проанализируем данную ситуацию, то увидим правильность нашего предположения.

На первый взгляд, Евгений благороден по отношению к сво­ему юному другу:

Он охладительное слово

В устах старался удержать

И думал: глупо мне мешать

Его минутному блаженству;

И без меня пора придет;

Пускай покамест он живет

Да верит мира совершенству…

Однако Ленский все время как будто чем-то раздражает его, мешает ему. Онегин не спешит разубеждать Ленского в словес­ной дуэли, в споре, но все его поступки подчеркивают его край­нее раздражение своим приятелем. На самом деле Евгений уже давно хочет «Ленского взбесить». Вспомним онегинское мнение об Ольге. Здесь он совсем не щадит чувств своего юного друга: «Кругла, красна лицом она, как эта глупая луна На этом глупом небосклоне». Получается, что все благородство Евгения («он ох­ладительное слово в устах старался удержать») декларативно. Это не более чем внутренний порыв героя. В жизни же он не реали­зует своего доброго порыва.

Ленский раздражает Онегина своим идеализмом, убийство это — неосознанная месть за иное восприятие мира, за веру, да­ющую возможность иных, настоящих, живых чувств и впечатле­ний. Но это еще и месть за свободу. В отличие от Онегина, Лен­ский «свободен от своих идеалов». Жизненное поведение его не связано с его «идеологией», с поэтическим мировосприятием. Будучи поэтом, романтиком, Ленский влюбляется в «прозаи­ческую» Ольгу, не обратив внимания на «романтическую» Татья­ну. Онегин же не может вырваться, освободиться от пут навязан­ного ему мировосприятия, образа жизни, философии (В. Не­помнящий). Однако сам герой, безусловно, не осознает этого.

Онегин и Ленский слишком «различны меж собой» для того, чтобы сосуществовать вместе. Если бы не было злосчастной дуэ­ли, Евгений нашел бы другой повод для конфликта.

Именно поэтому Онегин воспринимает эту дуэль как убий­ство и тяжело переживает случившееся — «окровавленная тень друга ему являлась каждый день». Покинув свое селение, Евге­ний отправляется в путешествие, но и в этом он не находит для себя спасения. Он отвергает любовь, убивает единственного дру­га, не находит интереса ни в каких занятиях. Но и этого оказыва­ется мало. Неприятие жизни в нем доходит до крайности. При всей его эгоистичности Онегин не принимает и самого себя:

Питая горьки размышленья,

Среди печальной их семьи,

Онегин взором сожаленья

Глядел на дымные струи

И мыслил, грустью отуманен:

Зачем я пулей в грудь не ранен?

Зачем не хилый я старик,

Как этот бедный откупщик?

Зачем как тульский заседатель Я не лежу в параличе?

Зачем не чувствую в плече

Хоть ревматизма? — Ах, создатель!

Я молод, жизнь во мне крепка;

Чего мне ждать? Тоска, тоска!…

«Вот оно, страдание истинное, без котурна, без ходуль, без драпировки, без фраз, страдание, которое часто не отнимает ни сна, ни аппетита, ни здоровья, но которое тем ужаснее!.. Спать ночью, зевать днем, видеть, что все из чего-то хлопочут, чем-то заняты, один деньгами, другой женитьбою, третий — болезнию, четвертый — нуждою и кровавым потом работы, — видеть вокруг себя и веселье и печаль, и смех и слезы, видеть все это и чувство­вать себя чуждым всему этому, подобно Веч ному жиду… это стра­дание не всем понятное, но оттого не меньше страшное…», — писал Белинский49.

Огромным нравственным испытанием для Онегина стало убийство Ленского. Лишь осознав собственную неправоту, рас­каявшись, он смогобрести возможность подлинной, живой жиз­ни, стать ее полноправным участником, а не зрителем, который снисходительно-лениво, с изрядной долей презрения взирает на все происходящее вокруг.

Встретив Татьяну, ставшую равнодушною княгиней, «законо­дательницей зал», в Петербурге, Онегин поражается своему впе­чатлению, тому, что шевельнулось в его душе:

Он оставляет раут тесный,

Домой задумчив едет он:

Мечтой то грустной, то прелестной

Его встревожен поздний сон.

Он, быть может, впервые открывает в душе своей истинную любовь — не увлечение, не светский флирт, не пылкую влюблен­ность юнца — но чувство зрелого мужчины, уже ничего не ждав­шего от жизни. Онегин поражен нетолькосилой и очарованием внезапного чувством — он поражен свойствами собственной души, своей жаждой любви и счастья. Это чувство для героя — дважды откровение.

Именно поэтому Онегин так упрям, «отстать не хочет», «за нею гонится как тень». Горечь и неподдельная искренность зву­чат в каждой строчке его письма Татьяне:

Я знаю: век уж мой измерен;

Но чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с вами днем увижусь я.

Однако в поведении Онегина не только чувство трагической безысходности, определяющее ценность его любви. Досада и суетность имели место в этой скоропалительной страсти. Духов­ное обновление лишь пробудило самоосознание чувств Онеги­на, не изменив, однако, сущности его натуры. В основе его по­ступков — все тот же эгоизм, который управлял доселе всеми поступками Евгения. Как точно замечает М. Лазукова, чувства героя оборачиваются «эгоцентризмом, неуважением кличности другого, к воле другого, неуважением к «теперь», «приятие мира Онегиным — приятие для себя»”.

Теперь ситуация изменилась: Татьяна замужем, и узы брака для нее святы. Чувство Онегина, его преследования, письма — все это оскорбляет ее, вызывает в душе ее гнев, недоумение, Тать­яна не слишком верит в искренность Евгения. В финале романа она преподносит Онегину свой «урок»:

…колкость вашей брани,

Холодный, строгий разговор,

Когда б в моей лишь было власти,

Я предпочла б обидной страсти

И этим письмам и слезам…

Чистота и цельность натуры Татьяны не совместимы с ложью и обманом: она по-прежнему любит Онегина, однако теперь счас­тье героев невозможно.

Белинский назвал Онегина «страдающим эгоистом», «эгоис­том поневоле», так как светская жизнь развила в нем эти каче­ства, не дав реализоваться природным задаткам его. Герцен, До­стоевский, Мережковский утверждали пагубное влияние на пуш­кинского героя цивилизации. Однако здесь возникает вопрос о свободе воли. Внешне поступки Онегина еще как будто не выхо­дят за рамки обыденной светской жизни начала 19-го века: Лен­ский убит на дуэли, но дуэли были распространенным явлени­ем, внезапно вспыхнувшая страсть к замужней даме тоже вряд ли могла кого-либо удивить. Однако Пушкин, обусловливая харак­тер Онегина «типическими обстоятельствами», требует от свое­го героя большего, прежде всего, честности в отношениях с са­мим собой, великодушия, сердечности. И в этом смысле «Евге­ний Онегин» — подлинный «акт сознания для русского обще­ства, великий шаг вперед для него».