ОБРАЗ «МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА». Тема изображения «маленького человека» не является новой в русской литературе того времени. Предшественником этих трех пи­сателей в изображении «маленьких людей* можно считать Пушки­на. Его Самсон Вырин («Станционный смотритель») и Евгений («Медный всадник») как раз представляют собой мелкое чиновни­чество того времени. Но у Пушкина не просматривается какая-то определенная линия в изображении психологии «маленьких людей», его идея проста — мы обязаны их пожалеть и понять. И лишь у Достоевского, Гоголя и Чехова изображение «маленького человека» приобретает иное звучание и выходит на первый план. Достоевский здесь является последователем Пушкина, углубив его идеи, тогда как изображение «маленького человека» у Гоголя и Че­хова резко отличается от пушкинских традиций.

В произведениях всех трех писателей «маленькие люди» нахо­дятся в одинаковых социальных условиях, имеют примерно одина­ковое образование и материальное положение. Почти все они — мелкие чиновники, а именно — титулярные советники (самый низ­ший чин 14-ступенчатой служебной лестницы). Таким образом, можно предположить, что они будут иметь и практически одинако­вую психологию и желания. Однако это неверно. Мы должны рас­смотреть, как каждый писатель представляет себе характер и пси­хологию «маленького человека», в отдельности.

Для сравнения можно использовать таких героев, как Акакий Акакиевич («Шинель» Гоголя, Макар Девушкин («Бедные люди» Достоевского) и Червяков («Смерть чиновника* Чехова).

Как мы уже заметили, Достоевский наследует традиции Пуш­кина, но его «маленький человек» — это прежде всего личность безусловно более глубокая, чем Самсон Вырин или Евгений. Глуби­на изображения достигается, во-первых, иными художественными средствами. «Бедные люди» — это роман в письмах. Достоевский не случайно выбирает этот жанр, так как он работает на его глав­ную идею, цель — передать и показать точно все внутренние пере­живания своего героя. Достоевский предлагает нам прочувствовать, пережить все вместе с героем и подводит нас к мысли о том, что «маленькие люди» — не только личности в полном смысле этого слова, но их личностное чувство, их амбициозность намного больше даже, чем у людей с положением в обществе. «Маленькие люди» наиболее ранимы, и для них страшно то, что все остальные не уви­дят в них духовно богатую натуру. Огромную роль играет и их соб­ственное самосознание. То, как они сами к себе относятся (чувству­ют ли они себя личностями), заставляет их постоянно самоутверж­даться даже в своих собственных глазах. Особенно интересна тема самопожертвования, которую Достоевский начинает в «Бедных людях» и продолжает в «Униженных и оскорбленных». Макар Де­вушкин считает свою помощь Вареньке некоторой благотворитель­ностью, показывая тем самым, что он не ограниченный бедняк, ду­мающий лишь об изыскании и удержании денег. Он, конечно, не подозревает, что этой помощью движет не желание выделиться, а любовь. Но это еще раз доказывает нам главную мысль Достоевско­го — «маленький человек» способен и на высокие и глубокие чув­ства.

Итак, если у Достоевского «маленький человек» живет мыслью и идеей осознания и утверждения собственной личности, то у Гого­ля, предшественника Достоевского, все по-другому. Осознав кон­цепцию Достоевского, мы можем реально выявить главный спор его с Гоголем. Достоевский считал, что гениальность Гоголя в том, что он целенаправленно отстоял право изображения «маленького человека* как объекта литературных исследований.

Гоголь изображает своего героя в таком же круге социальных проблем, что и Достоевский. Но небольшие повести Гоголя были написаны несколько раньше, естественно, и выводы были другие, что позволило Достоевскому полемизировать с ним. Акакий Акаки­евич производит впечатление не только человека забитого, жалко­го, но и вовсе недалекого. Если у Достоевского личность в «малень­ком человеке», его амбиции, чувство собственного достоинства много больше, чем у людей с положением, то у Гоголя «маленький человек» целиком ограничен своим социальным статусом, и огра­ничен им духовно. Вот душевные стремления Акакия Акакиеви­ча — жизнь-спокойствие, никаких перемен. Его родные — это буквы-фавориты, его любимая — это шинель. Он не заботится о своем внешнем виде, который тоже является отражением чувства собственного достоинства в человеке. Макар Девушкин у Достоев­ского только и думает о том, как бы окружающие его люди не запо­дозрили его в том, что он не уважает себя, и это проявляется и внешне: знаменитый чай с сахаром для него способ самоутвержде­ния. Тогда как Акакий Акакиевич отказывает себе не только в са­харе, но и в сапогах.

При желании можно провести такую аналогию: Макар Девуш­кин отказывается от внешних благ для себя только ради своей лю­бимой, а Акакий Акакиевич отказывает себе во всем ради покуп­ки шинели (как бы своей возлюбленной). Но это сравнение не­сколько туманно, и эта проблема безусловно не является главной. Наиболее важна другая деталь: и Достоевский и Гоголь изобража­ют жизнь своих героев и смерть. Как умирают и от чего умирают и тот и другой? Конечно, Макар Достоевского не умирает, но он переживает духовную смерть в кабинете генерала, иногда он видит себя в зеркало и сам осознает свою ничтожность. Это для него конец. Но когда генерал пожимает ему руку, ему «пьянице», как он себя называет, он возрождается. В нем увидели и признали то, о чем он мечтал. И не сто рублей, подаренные генералом, дела­ют его счастливым, а рукопожатие; этим жестом генерал «подни­мает» его на свой уровень, признает человеком. Итак, для Макара Девушкина смерть — это утрата человеческого достоинства. Го­голь же говорит как бы о том, что нельзя утратить то, чего нет, задеть то, чего нет. У Акакия Акакиевича, безусловно, есть чувст­ва, но они маленькие и сводятся к радости обладания шинелью. Только одно чувство в нем огромно — это страх. В этом, по Гого­лю, повинна система социального устройства, и его «маленький человек» умирает не от унижения и оскорбления (хотя он также унижен), а от страха. Страха от распеканий «значительного лица». Для Гоголя оно, это «лицо», несет в себе зло системы, тем более что само распекание с его стороны было жестом самоутверж­дения перед друзьями.

Эти две смерти (одна, правда, духовная, но это, по Достоевско­му, еще страшнее) перекликаются с третьей — в рассказе Чехова, который так и называется «Смерть чиновника». Здесь особенно ярко проявляется Чехов-новатор, и, противопоставляя его Достоев­скому и Гоголю, мы видим такую разницу, что можем чуть ли не объединить Акакия Акакиевича и Макара Девушкина. Чехов все ставит с ног на голову, он ищет виноватого не в государстве, а в самом человеке. Такой абсолютно новый подход дает совершенно неожиданные результаты: причины унижения «маленького челове­ка» — он сам. Об этом нам говорят многие детали рассказа. Во-пер­вых, это рассказ комический по своей ситуации, и высмеивается в нем как раз сам чиновник. Впервые Чехов предлагает посмеяться над «маленьким человеком», но не за то, что он беден, нищ, тру­слив. Смех оборачивается трагедией, когда мы наконец понимаем, какова натура и психология этого чиновника. Чехов говорит нам о том, что истинное наслаждение Червяков (вот и говорящая фами­лия) находит в унижении. В конце рассказа обиженным оказывает­ся сам генерал, а умирающего Червякова нам совсем не жаль. Ис­следуя психологию своего героя, Чехов открывает новый психоло­гический тип — холопа по натуре, существа по душе и духовным потребностям пресмыкающегося. Это и есть, по Чехову, настоящее зло, а не «значительное лицо» Гоголя или наглый военный, спус­кающий Макара с лестницы у Достоевского. Да и смерть Червякова у Чехова не дана как трагедия у Достоевского и печальнейший исход у Гоголя. Это смерть не человека, а прямо-таки какого-то червяка. Червяков умирает не от страха и не от того, что его могли бы заподозрить в нежелании пресмыкаться (генерал уже простил его), а от того, что его лишили этой сладости пресмыкания, как будто лишили любимого дела. Это его духовная потребность, его смысл жизни. Все три героя «переживают» смерть тогда, когда ли­шаются смысла жизни: у Гоголя — лишение надежды на осущест­вление мечты, у Достоевского — потеря человеческого достоинства, а у Чехова — лишение сладости пресмыкательства.

Все три писателя по-разному относятся к своим героям, они имеют разную авторскую позицию, приемы и способы выражения, которые мы попытались разобрать выше.

Гоголь призывает полюбить и пожалеть «маленького человека», каков он есть. Достоевский — увидеть в нем личность. А Чехов — увидеть в некоторых из них зло, которое неискоренимо и порожда­ет новое зло: холопы рождают господ, мазохисты — садистов и уни- жателей. И хотя эти три направления очень разнятся между собой, они в сущности лишь страницы одной большой темы в литерату­ре — изображение «маленького человека». Прекрасными мастера­ми этого изображения и явились Гоголь, Достоевский и Чехов.