ОБРАЗ ДОН ЖУАНА. Более ста вариантов образа Дон Жуана знает мировое ис­кусство.  Крупнейшие мастера, гениальные поэты, композите ры, художники участвовали в создании блестящей галереи портретов пылкого, беспечного испанца, покорителя и соблаз­нителя женских сердец.

У них разные лица, но одно имя — знаменитое, ставшее нарицательным имя Дон Жуана, Среди них откровенный ци­ник, обманщик, злодей-насильник Дон Хуан Тирсо де Моли­на, прототип всех будущих Дон Жуанов, Среди них женствен­но прекрасный, детски простодушный, пылкий герой поэмы Байрона «Дон Жуан», всегда влюбленный в красоту, всегда готовый откликнуться на любовь женщины; беспечный гуля­ка, прожигатель жизни, дерзостно сильный и красноречивый обольститель — пушкинский Дон Жуан, среди них и герой драмы Леси Украинки Дон Жуан, покоренный женщиной.

Драматург писал комедию торопливо, чтобы вывести свою труппу из состояния временного бездействия. Он увлекался за­манчивой перспективой создать широкую картину столь знако­мого ему характера. Мольер первый дал образу широкое реалис­тическое обобщение и некое философское осмысление. Недостаточно видеть в комедии Мольера только сатиру на распут­ство или только сатиру на дворянство. Значение ее гораздо шире, В комедии два героя — Дон Жуан и его слуга Сганарель. Сганарель отнюдь не только слуга-наперсник, ловкий прой­доха, плут, преданный интересам хозяина, как повелось пред­ставлять слугу в комедийном театре со времен Плавта. Сгана­рель — слуга-философ, носитель народной мудрости, здравого смысла, трезвого отношения к вещам. Его философские деба­ты с хозяином полны значения при всей их комедийности, Образ Дон Жуана противоречив. Дон Жуан сочетает в себе и хорошие, и дурные качества. Для драматургии Мольера это столь несвойственно, что поставило в тупик многих толкова­телей его творческих замыслов. Более того, образ Дон Жуана не статичен, он дан в развитии, и это также выводит его за рамки классицистического театра.

Зритель первоначально знакомится с Дон Жуаном по ха­рактеристике его слуги Сганареля. Он — «величайший зло­дей», он — «собака, черт, турок, еретик, не верующий ни в рай, ни в ад», «оборотень», «эпикурейская свинья», «Сарда- напал». В чем же основной порок Дон Жуана? У него самое «непоседливое» на свете сердце; он ветрен, женолюбив, все женщины мира кажутся ему красавицами, каждой он хочет обладать. Но… «Я каждой выдаю почет и поклонение, к кото­рым нас обязывает природа… будь у меня десять тысяч сер­дец, я бы отдал их все», — рассуждает Дон Жуан.

Дон Жуан зажег во многих женщинах (донья Эльвира, крестьянка Шарлотта) пламенную любовь. Им он клялся в вечной верности. Лгал ли он? Нет. Когда Дон Жуан говорил о любви, он действительно любил, говорил вполне искренне и сам верил каждому своему слову. Его можно обвинить з вет- ренном самообольщении, в жестокой беспечности к судьбе другого человека, но отнюдь не в преднамеренном обмане. Прошли первые восторги, и Дон Жуану уже скучно, его вле­кут другие цветы, а их так много на белом свете!

Дон Жуан храбр. Храбрость была всегда благородна. Зас­лышав в лесу крики, он спешит на помощь пострадавшим, рискуя жизнью ради незнакомого ему человека, подвергшего­ся нападению разбойников. «Мой господин прямо сумасшед­ший: кидается в опасность без всякой для себя надобности», — добродушно, не без известного восхищения, ворчит Сганарель.

В первых четырех актах комедии Дон Жуан смел и дер­зок, и, что особенно важно, он откровенен. Но с ним произош­ло необыкновенное, он вдруг переродился: — «Я отрекся от всех своих заблуждений: я уже не тот, что был вчера вечером, и небо внезапно произвело во мне перемену, которая удивит весь мир: оно озарило мою душу, мои глаза прозрели, и я с ужасом взираю теперь на долгое ослепление, в котором нахо­дился; и на преступное беспутство жизни, которую вел».

Отец в слезах приветствует раскаявшегося блудного сына, в восторге и Сганарель. Но перерождение Дон Жуана иного свойства: он решил зло посмеяться над людьми, надеть маску Тартюфа и в ней снискать себе их благоволение. «Лицеме­рие — модный порок», — заявляет он.

И Дон Жуан стал святошей — он стал неуязвим. И теперь он поистине мерзок. Честнейший Сганарель смущен преобра­жением хозяина: «Сударь, что за дьявольский тон у вас по­явился! Это хуже всего, что было, и вы мне нравились боль­ше, каким были раньше.»

Теперь Дон Жуан стал действительно отрицательным ли­цом и может и должен быть наказан. Появляется традицион­ная фигура Каменного гостя. Гром и молния обрушиваются на Дон Жуана, разверзается земля и поглощает великого греш­ника. Но не священным трепетом объяты зрители, устрашен­ные карой небесной: они смеются весело и беззаботно.

Итак, на кого же писал сатиру Мольер? Думается, что об­раз Дон Жуана стал своеобразным дополнением к образу Тар­тюфа, раскрытием того же образа в ином плане. «Дон Жуан» Мольера вызывал и до сих пор вызывает горячие споры. Су­ществуют самые различные толкования мыслей и поступков героя, ибо он сам был противоречив.