ОБ АВТОРСКОЙ ПЕСНЕ. Я раньше не задумывался, что авторская лирическая пес­ня — явление чисто русское, понятное только русской душе. Наверное, дело в том, что наш народ глубоко лиричен, ведь говорят, что поэт в России больше, чем поэт. И даже, когда у нас появился свой рок, он оставался очень глубоко поэтич­ным. А авторская песня долгие годы служила окном правды, лирики и романтики в наших сердцах. Веселая и грустная, ироничная и романтичная, она пелась, несмотря на запрет, всей страной, подпольно тиражировалась на бытовых магни­тофонах. Кто-то думал, что можно свернуть в клубок широ­кую русскую душу, запретить радоваться весне, любить и не навидеть» На мой взгляд, именно авторской песне мы обязаны тем, что еще не стали циниками.

Ни гневом, ни порицаньем Давно уж мы не бряцаем:

Здороваемся с подлецами.

Раскланиваемся с полицаем,

Не рвемся ни в бой, ни в поиск —

Все праведно, все душевно»

Но помни — отходит поезд!

Ты слышишь? Отходит поезд,

Сегодня и ежедневно,

Так пел Александр Галич, приглашая нас уехать на вооб­ражаемом поезде подальше от болота, в которое мы погружа­емся с каждым днем все больше.

Трагическая судьба постигла этого поэта. Он первый от­крыто сказал правду о нашей жизни в годы, названные потом «застоем», и заплатил за это очень высокую цену — запрет петь свои песни, изгнание и смерть Его песни другой поэт и писатель, Варлам Шаламов, называл «энциклопедией жизни нашей». В них заговорили представители всех слоев населе­ния, люди разных возрастов и биографий. Они, хотя и вполне вписывались в тогдашнюю социальную действительность» по­чему-то редко бывали счастливы, Несмотря на беды» это был настоящий певец свободы, изгнанный из своей страны, но любящий ее;

Бреет, и Унгены заперты,

Дозоры и там, и тут,

И все меня ждут на Западе,

Но только Напрасно ждут!

Я выбираю свободу,

Я пью с ней нынче на «ты»,

Я выбираю свободу Норильска н Воркуты.

В России существовал когда-то старинный жанр — город­ской романс: немного лирики, легкий налет романтики, пре­клонение перед вечными человеческими ценностями: Верой, Надеждой и Любовью. В шестидесятые годы он снова зазву­чал, но уже по-новому, воскресил его Булат Окуджава:

Надежда» я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграет,

Когда трубу к губам приблизит и острый локоть отведет,

Надежда, я останусь цел: не для меня земля сырая,

А для меня — твои тревоги и добрый мир твоих забот о

Есть в Москве улица, которая ассоциируется у меня толь­ко с Окуджавой — это Арбат:

Арбат беру с собой — без него я ни на шаг

Поэт с детства пронес в душе любовь к своей улице, и даже короли в его песнях и стихах — это просто уличные мальчиш­ки, играющие в арбатских двориках. Он видит красоту в про­стом, в обыденном и показывает ее нам. Он призывает нас служить красоте, верить в добро, за торжество которого надо бороться всем вместе, о чем так ярко и сильно говорится в песне «Возьмемся за руки, друзья!»,

И, наконец, человек, чье имя уже прочно вошло в понятие «русская поэзия», кто был превосходным актером, талантли­вым композитором, поэтом и певцом, чья жизнь так траги­чески оборвалась. Это — Владимир Высоцкий,

У меня гитара есть — расступитесь стены!

Век свободы не видать из-за злой фортуны!

Перережьте горло мне, перережьте вены,

Только не порвите серебряные струны!

Его хриплый голос, голос простого мужика, пел о том, что волновало нас тогда, о том, о чем шептались на кухне. Это была голая правда, потрясшая всех и понятая всеми. Его за­писи слушали везде: от Бреста до Владивостока. Это был гло­ток живительной влаги.

Рвусь из сил и из всех сухожилий,

Но сегодня — опять, как вчера, —

Обложили меня. Обложили.

Гонят весело на номера!

Всего себя он выразил в песне «Я не люблю», где есть та­кие слова»:

Я не люблю уверенности сытой —

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, коль слово «честь» забыто

И коль в чести наветы за глаза.

Наверное, именно эта песня стала гимном того поколения — Высоцкого, Окуджавы, Визбора и Кима. Она отразила их по­нимание жизни, бытия человека и человечества.

Я считаю, что авторская песня, именно в русской ее разно­видности, будет всегда, даже тогда, когда наша жизнь приоб­ретет нормальные грани (хотя это еще — заоблачные дали), потому что в русской душе останутся вечными романтика, лиризм, потребность в сопереживании и любви (эти черты характера присущи всем русским — это наша «сердцевина», наша особенность).