О Муза плача… . В Анне Ахматовой все — и внешний облик, и духовный мир — было зна­чительно. Ни в одной из ее книг, несмотря на тйжелую и даже трагическую жизнь, на весь ужас и унижения, пережитые ею, не было отчаяния и растерян­ности. Никто никогда не видел ее с поникшей головой. «От ангела и от орла в ней было что-то…» Всегда прямая и строгая, она была человеком, отличав­шимся воистину великим мужеством. В своей жизни, длившейся почти семь­десят лет, знала она славу, бесславие и снова славу. И поэзия ее по праву при­надлежит «золотому фонду» русской литературы, в которой Анна Ахматова ос­талась как автор замечательной лирики, повествующей о великом таинстве любви, ее трагедиях и преодолении этих трагедий. Осталась как поэт-гражда­нин, потрясенный судьбой Родины, участью своих сограждан, их страданиями и болью. В сегодняшней оценке поэзии Ахматовой, к сожалению, заметен яв­ный перекос в сторону гражданских тем, зачастую заслоняющих любовную лирику, без которой не было бы Ахматовой. Какие у поэта живые, невысоко­парные стихи о любви, какое легкое и нежное признание в ней:

Мне с тобою пьяным весело —

Смысла нет в твоих рассказах,

Осень ранняя развесила

Флаги желтые на вязах.

Но чаще стихотворения Ахматовой (она сама их называла песнями, новел­лами, повестями) — это психологические драмы с острыми сюжетами, основан­ными на трагических переживаниях. Лирическая героиня ранней Ахматовой от­вергнута, разлюблена, но переживает это достойно, с гордым смирением, не унижая ни себя, ни возлюбленного.

В пушистой муфте руки холодели.

Мне стало страшно, стало как-то смутно.

О, как вернуть вас, быстрые недели

Его любви, воздушной и минутной.

Герой ахматовской лирики сложен и многолик. Он — любовник, брат, друг, предстающий в бесконечном разнообразии ситуаций: коварный и великодуш­ный, убивающий и воскрешающий, первый и последний. По словам О. Ман­дельштама, Ахматова «принесла в русскую лирику всю огромную сложность и психологическое богатство русского романа девятнадцатого века».

Не будем пить из одного стакана

Ни воду мы, ни сладкое вино,

Не поцелуемся мы утром рано,

А ввечеру не поглядим в окно.

Ты дышишь солнцем, я дышу луною,

Но живы мы любовию одною.

Любовь у Ахматовой несет в себе возможность саморазвития, обогащения и расширения беспредельного, чуть ли не космического. И может быть, поэтому почти с самых первых стихов вошла в поэзию Ахматовой еще одна любовь — к родной земле, к родине, к России.

Мне голос был. Он звал утешно,

Он говорил: «Иди сюда,

Оставь свой край, глухой и грешный,

Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,

Из сердца выну черный стыд,

Я новым именем покрою

Боль поражений и обид».

Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернялся скорбный дух.

Любовь к родине у Ахмагговой не была предметом анализа, размышлений или рас­четливых прикидок. Для нее однозначно: будет родина — будут жизнь, дети, стихи. Вот почему Ахматова в первые дни войны обратилась ко всем женщинам Родины со словами клятвы:

И та, что сегодня прощается с милым,—

Пусть боль свою в силу она переплавит.

Мы детям клянемся, клянемся могилам,

Что нас покориться никто не заставит!

Жизнь Анны Андреевны Ахматовой проходила в суровое время, и оно не пощадило ее. Чего только не выпало на ее долю! Две революции, две страшные войны, трагическая гибель мужа — Николая Степановича Гумилева, ссылка единственного сына, планомерная и продуманная травля, прекращение публи­каций стихов. Анне Ахматовой довелось испить чашу горя до дна. Но, обладая высокой свободной душой, Ахматова не согнулась ни от клеветы и предатель­ства, ни от обид и несправедливости. По словам Бориса Зайцева, патриарха рус­ского литературного зарубежья, «только искры излетали из ее сердца». Рожда­лись стихи обо всех страждущих, о женах, сестрах, матерях, с кем делила Голгофу тюремных передач, приговоров, казней:

Узнала я, как опадают лица,

Как из-под век выглядывает страх,

Как клинописи жесткие страницы

Страдание выводит на щеках,

Как локоны из пепельных и черных

Серебряными делаются вдруг,

Улыбка вянет на губах покорных,

И в сухоньком смешке дрожит испуг.

И я молюсь не о себе одной,

А обо всех, кто там стоял со мною

И в лютый холод, и в июльский зной

Под красною ослепшею стеною.

Свидетельством великого мужества души поэта стало это, самое траги­ческое, произведение Анны Ахматовой — «Реквием».

Нет, и не под чуждым небосводом,

И не под защитой чуждых крыл.—

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

Голос Анны Ахматовой, строгий и мужественный, нельзя спутать с дру­гими голосами блистательных поэтов двадцатого века. Ее голос неповторим, индивидуален, и этот крест, крест трудного земного пути таланта, Анна Анд реевна Ахматова несла до конца своих дней. Ее жизнь, «точно под крылом гибели», была жизнью, достойной вечного признания и удивления.