НРАВСТВЕННЫЙ ОБЛИК И ЖИЗНЕННЫЕ ИДЕАЛЫ. В комедии «Горе от ума» Грибоедов изобразил жизнь России после Отечественной войны 1812 г. Близкий по сво­им взглядам к декабристам, Грибоедов показал столкновение двух лагерей в русской общественной жизни: передового де­кабристского и старого крепостнического, «века нынешне­го» и «века минувшего». Изображая «век минувший», Гри­боедов вывел на сцену целую толпу обитателей дворянской Москвы. Это богатые и знатные дворяне — «тузы», как гор­до они зовут себя. Они славятся не своими заслугами на слу­жебном поприще, не отличным выполнением гражданского долга, не орденами и ранами, полученными на полях сра­жений. Нет! Главное для них — богатство. «Будь плохонь­кий, да если наберется душ тысячки две родовитых, тот и жених»,— говорит Фамусов в разговоре со Скалозубом. А некую Татьяну Юрьевну здесь уважают лишь за то, что она «балы дает нельзя богаче». С захлебывающимся востор­гом рассказывает Фамусов молодым людям о вельможе Мак­симе Петровиче, который служил еще при Екатерине и, до­биваясь места при дворе, не проявлял ни деловых качеств, ни талантов, а лишь «отважно жертвовал затылком» и про­славился тем, что у него часто «гнулась шея» в поклонах. И многие посетители дома Фамусова создают себе почет и бо­гатство таким же образом, как этот старый вельможа. Мос­ковское высшее дворянство, изображенное в комедии Гри­боедова, живет однообразно и неинтересно. Зайдем в дом Фамусовых. Здесь каждый день собираются гости. Чем же они заняты? Ужин, игра в карты, разговоры о деньгах, на­рядах, сплетни. Здесь все знают о других, завидуют успе­хам, злорадно отмечают промахи. Чацкий еще не появился, а Здесь уже злословят о его неудачах по службе. Ни книг, ни газет они не читают. Просвещение для них— «чума». Сколько ненависти в словах Фамусова:

«Ученье — вот чума, ученость — вот причина, Что нынче пуще, чем когда, Безумных развелось людей, и дел, и мне­ний». Московские дворяне спесивы и надменны. К людям беднее себя они относятся с презрением. Но особая надмен­ность слышится в репликах, обращенных к крепостным. Они — «петушки», «фомки», «чурбаны», «ленивые тетери». С ними один разговор: «В работу вас! На поселенье вас!» Московские дворяне кичатся своим патриотизмом, своей любовью к родной стране. Фамусов восторженно рассказы­вает Скалозубу об «особом отпечатке на всех московских». Но как раз русского, простого и естественного в них очень мало. Наоборот, все в них, начиная-от полурусского языка и нарядов с «тафтицей, бархатцем и дымкой» кончая отно­шением к своему народу, глубоко чужда русскому. Девицы поют французские романсы, читают французские книги, коверкают русские имена на иностранный лад. Сомкнутым строем фамусовцы выступают против всего нового, передо­вого. Они могут полиберальничать, но коренных изменений боятся как огня: «Не то, чтоб новизны вводили,— никогда спаси нас боже! Нет». И когда Чацкий осмелился «глас­но объявить пять-шесть мыслей здоровых», как напугал­ся старый барин Фамусов! Он назвал Чацкого «опасным человеком», а мысли его — «завиральными идеями». Чле­нов фамусовского общества объединяют в один лагерь иде­алы («И награждение брать, и весело пожить»), косность, боязнь нового, страх перед передовыми людьми. К сожале- цию, многие наши соотечественники почти не отличаются от фамусовцев. Но мне кажется, что необразованность и во­инствующая глупость будет побеждена новыми поколения­ми, когда будут цениться не только чины и деньги, но ум и светлые головы.