Нравственный идеал. В поисках нравственного идеала Ф. М. Достоев­ский пленился личностью Христа и говорил, что Христос нужен людям как символ, как вера, иначе рассыплется само человечество, погрязнет в игре ин­тересов. Конечно, знак равенства (Мышкин — Хрис­тос) условный, Мышкин — обыкновенный человек. Герой задуман как человек, предельно приблизив­шийся к идеалу Христа. Но деяния героя излагались как вполне реальная биография. Швейцария введена в роман не случайно: с ее горных вершин и снизошел Мышкин к людям. Бедность и болезненность героя, когда и титул «князь» звучит как-то некстати, знаки его духовной просветленности, близости к простым людям несут в себе нечто страдальческое, родствен­ное христианскому идеалу, и в Мышкине вечно оста­ется нечто младенческое.

История Мари, побиенной каменьями односельчан, которую он рассказывает уже в петербургском сало­не, напоминает евангельскую, смысл которой — со­страдание к согрешившей.

Это качество всепрощающей доброты проявится у Мышкина много раз. Еще в поезде, по пути в Петер­бург, ему обрисуют образ Настасьи Филипповны, уже приобретшей дурную славу наложницы Тоцко­го, любовницы Рогожина, а он не осудит ее. Затем у Енанчиных Мышкину покажут ее портрет, и он с восхищением узнает ее, отзовется о ее красоте и объяснит главное в ее лице: печать страдания, она многое перенесла. Для Мышкина страдание — выс­ший повод для уважения. Всегда у Мышкина на ус­тах заповеди: «Кто из нас не без греха», «Не брось ка­мень в кающегося грешника».

С другой стороны, Достоевскому важно было, что­бы Мышкин не получился евангельской схемой. Пи­сатель наделил его некоторыми автобиографическими
чертами. Это придавало образу жизненность. Мыш­кин болен эпилепсией — это многое объясняет в его поведении. Достоевский стоял однажды на эшафоте, и Мышкин ведет рассказ в доме Епанчиных о том, что чувствует человек за минуту до казни: ему об этом рассказывал один больной, лечившийся у профессо­ра в Швейцарии. Он, как и автор, — сын захудалого дворянина и дочери московского купца. Появление Мышкина в доме Епанчиных, его несветскость — также черты автобиографические. Так чувствовал се­бя Достоевский в доме генерала Корвин-Круковского, когда ухаживал за старшей из его дочерей, Анной. Она слыла такой же красавицей и «идолом семьи», как Аглая Епанчина.

Писатель заботился о том, чтобы наивный, просто­душный, открытый для добра князь в то же время не был смешон, не был унижен. Наоборот, чтобы симпа­тии к нему все возрастали, именно оттого, что он не сердится на людей: «ибо не ведают, что творят».

Как умел, Мышкин старался возвысить всех людей над пошлостью, поднять до каких-то идеалов добра, но безуспешно. Людской мир разрушил Мышкина. Он вынужден был с разбитым сердцем вернуться в Швейцарию, лечебницу Шнейдера, где и признали у него совершенное повреждение ума.

Достоевский в романе «Идиот» пытался создать образ «вполне прекрасного человека». И с полным правом можно назвать этот образ нравственным иде­алом великого русского писателя.