Нравственная проблематика военной лирики А. Т. Твардовского. Чувство обязательства живых перед павшими, не­возможности забвения всего происшедшего — основ­ные мотивы военной лирики А. Твардовского. «Я жив, я пришел с войны живой и здоровый. Но сколь­ко я недосчитываюсь… сколько людей успели меня прочитать и, может быть, полюбить, а их нет в жи­вых. Это была часть меня», — писал поэт.

«Я убит подо Ржевом…» — стихотворение, напи­санное от первого лица. Эта форма показалась Твар­довскому наиболее соответствующей идее стихот­ворения — единства живых и павших. Погибший солдат видит себя лишь «частицей народного цело­го» , его волнует, как и всех, чьи «очи померкли», все, что свершилось потом, после него. Робкая надежда на то, что «исполнится слово клятвы святой», вырастает в прочную веру: наконец-то попрана «крепость вра­жьей земли», настал долгожданный День Победы.

Он был от плеча до плеча награжден,

Но есть ли такая награда,

Что выслужил, выходил, выстрадал он? —

Пожалуй, что нет. И не надо!

«Я убит подо Ржевом…» — это самое яркое из сти­хотворений, настоящий шедевр творчества поэта. Необычная форма произведения — монолог погиб­шего солдата. В его словах чувствуется трагедия, стремление жить и увидеть мирное время:

Я — где корни слепые

Ищут корма во тьме.

Я — где с облачком пыли

Ходит рожь на холме.

Но не только о себе грустит погибший солдат. Тре­вогу вызывает у него то, что будет с новым поколени­ем: сможет ли оно уберечь все великие завоевания во­енного времени. Несмотря на собственную смерть, он говорит: «Завещаю в той жизни вам счастливыми быть».

Стихотворение «Я знаю, никакой моей вины…» — лаконичное и пронзительное. Оно построено как ли­рический монолог, где настроение колеблется между двумя чувствами: с одной стороны, автор убеждает се­бя в своей полной невиновности перед павшими на полях Великой Отечественной войны, с другой же — в последней строке пробивается то покаянное ощу­щение своей вины, которое свойственно всем совест­ливым людям. Троекратный повтор частицы «все же», выражающий сомнение, выводит на поверхность дале­ко скрытое чувство не утихающей со временем боли. «Я» — живой и «другие» — мертвые — вот основной конфликт стихотворения, так и не разрешенный в финале. Многоточие означает еще и то, что внут­ренний монолог не прекращен, что еще не раз лири­ческий герой будет сам с собой вести этот мучитель­ный разговор. Стихотворение отличает лексическая простота, отсутствие каких-либо изобразительных эффектов.

Твардовский первым из поэтов затронул тему от­ветственности живых перед павшими, той высокой ответственности, без которой жизнь вообще теряет свой смысл. Каково человеку переносить все невзго­
ды бытия, если знать, что потомки никак не оценят сделанное им и его поколением и не только предадут их забвению, но могут даже растоптать все их завое­вания, как это, увы, не раз бывало за многовековую историю человечества. Нет, погибающий должен хо­тя бы за мгновение до смерти увидеть, пусть мыслен­но, тех, «кто из рук наших знамя подхватил на бе­гу», как выразился поэт еще в 1946 г. («Я убит подо Ржевом…»). «А иначе даже мертвому — как?»