Наполеон — кумир Жюльена Сореля. Главный герой романа Стендаля «Красное и чёрное», создан­ного в 1830 году, — Жюльен Сорель. Это энергичный и одарён­ный юноша.

По признанию самого автора, этот образ имеет политический смысл. Психология Жюльена определена происхождением, заняти­ем отца и братьев, умственными способностями и интересами. Вос­питавший его полковой врач внушил ему необычайное восхищение к Наполеону и, следовательно, к Революции. Он подарил юному Жюльену несколько десятков книг, связанных с именем Наполеона.

Наполеон стал в представлении Жюльена королём бедняков — сам бог послал его молодым французам. Кто его,заменит, что ста­нут делать без него эти несчастные? Сорель ощущал, что без На­полеона он жил и будет жить в обществе, где его окружают клас­совые враги. А если бы он, сын плотника, стал мэром Верьера? Вот тогда восторжествовала бы справедливость! Жюльен чувство­вал себя Наполеоном в потенции.

Когда в Верьер приезжал король и Жюльен был включен в почёт­ный караул, он, в блестящем мундире с эполетами, на отличном коне, чувствовал себя адъютантом Наполеона и счастливейшим из смертных.

Наполеон был его учителем и кумиром, которому он хотел подражать во всём. Жажда стать Наполеоном или Робеспьером была особенностью молодёжи из бедных семей этой эпохи.

Стендаль на страницах своего романа неоднократно показывал, что не согласен с безоглядным восхищением своего главного ге­роя Наполеоном, который совершал ошибки: привел Францию к Ватерлоо, восстановил католицизм как государственную религию, воссоздал аристократию, императорский двор, этикет, титулы — новый вариант монархии.

Стендаля беспокоил культ Наполеона. Культ великой личнос­ти вообще, по его мнению, мог уничтожить двухпалатную систе­му и восстановить деспотию, возведя на трон неизвестного «ве­ликого человека», и вызвать великие бедствия.

У Наполеона были и другие ошибки. Он, например, нарушал за­коны нравственности. Но Жюльен оправдывает Наполеона. Он счи­тал, что «кому мила цель, тому милы и средства; если бы я не был ничтожной пылинкой, а располагал властью, я повесил бы трёх, что­бы спасти четырёх». В это время глаза его горели сознанием чистоты своей совести и презрением к ничтожным человеческим суждениям.

Даже любуясь прекрасным видом с горы, Жюльен вспоминает императора. Увидев величественный полёт ястреба, он любовался им и завидовал ему. Такова, по его мнению, была судьба Наполе­она — может быть, и его ожидает такая же?

Живя в окружении людей, перед которыми он был вынужден скрывать своё восхищение Наполеоном, он ещё более замыкается в себе, всё чаще мечтает о подвигах и славе, как у своего кумира.

Наполеону он хотел подражать всегда и во всём.

В тюрьме, в ожидании казни, Жюльен решил покончить с со­бой. Но ведь Наполеон, заключённый на острове Святой Еле­ны, остался жить! Чувствуя, как всегда, что-то общее с импера­тором, Жюльен последовал его примеру. Когда ему объявили смертный приговор, он посмотрел на часы и вспомнил Лавале- та, который пытался вернуть Наполеона с Эльбы и тоже посмот­рел на часы, когда ему объявили смертный приговор. В этот момент Жюльен представил себя не императором, а его привер­женцем.

Даже находясь в обществе, он часто и невольно принимал та­кую же позу и выражение лица, какие видел на портретах импе­ратора. Матильда в такие минуты находила, что у него есть что- то общее с её отцом «когда он на балах так хорошо разыгрывает Наполеона».

Не только старый штаб-лекарь, но и вся окружавшая Жюлье­на обстановка, включая и литературу, воспитывали его в этом направлении. Он читал Беранже, который прославился своими стихами о павшем императоре. Он общался с людьми, которые обсуждали проблемы сегодняшней Франции. Невольно он срав­нивал то, что было до и после Наполеона.

Общаясь в салоне де Ла-Молей с крупным общественным дея­телем графом Альтамира, оказавшимся во главе неаполитанской революции, он поясняет для себя его неудачу тем, что граф не ре­шился переступить границы нравственности, как это сделал бы Наполеон. Альтамира не захотел снести три головы и раздать сво­им сторонникам семь или восемь казённых миллионов и проиграл.

Для Жюльена образцом в такой ситуации снова был Наполе­он, который придерживался мнения, что убийство, приносящее счастье человечеству, оправдывается числом спасённых.

Задумываясь над другими нравственными проблемами, Жюльен приходит к выводу, что и воровство допустимо. Разумеется, речь не идет о примитивном похищении из кармана. В конце концов «и великий Дантон воровал, Миработоже продался. Наполеон на­грабил миллионы в Италии — иначе он шагу не мог бы ступить из-за нищеты…»

Жюльен считал свою судьбу типичной для класса, к которому принадлежал, задавленного высшими классами — дворянством и буржуазией. Он считал свои личные интересы интересами всей страны и потому оправданными структурой общества и политической ситуацией. Он Дантон, Робеспьер, борец за справедливость. Он чувствовал себя оскорблённым и презираемым и делал свою карь­еру, строго следуя законам и традициям общественной жизни и опираясь на образец для подражания — своего кумира Наполеона.

Теряя всё, чего достиг, что казалось ему его правом и обще­ственной справедливостью, которую он отождествлял со своим лич­ным счастьем, он совершает преступление, за которым следует не­минуемая расплата — гибель на гильотине.

Так Стендаль показывает в романе не только крах идеалов са­мого Жюльена, но и его кумира Наполеона. Оба они бросили вы­зов государственному строю и оба проиграли. Виновна в этом по­литическая реакция, противоречащая демократическим тенденциям века, всё то чудовищное и ненужное, что принесла с собой Рестав­рация, пытавшаяся раздавить Революцию и всё, что она создала.