Наказание преступления. Время создания Ф. М. Достоевским «Преступления и наказания» стало периодом тяжелого одиночества и трудных решений. Уходят дорогие ему люди — жена Мария Дмитриевна, брат Михаил Михайлович, единомышленник и сотрудник, поэт и критик Аполлон Григорьев. «И вот я остался один, и стало мне просто страшно, — пишет он другу. — Вся жизнь переломилась разом надвое. Стало все вокруг меня холодно и пустынно».

Когда роман создавался, писатель проживал в районе Сенной площади в Столярном переулке, места мрачного, пустынного и печального. В котором и явился ему образ бедного студента Раскольникова. Жарким душным вечером, когда солнце бросает косые лучи на пыльную мостовую Петербурга из своей крохотной бедной каморки «под самою кровлей высокого пятиэтажного дома выходит в тяжкой тоске бывший студент Родион Раскольников». Так начинается великий роман А дальше, на предельном ритме, без передышки, в полубезумном исступлении начинается основное действие — Раскольников мчится в бреду по улицам и переулкам, заходит в подъезды и поднимается к мостам, и даже во сне не находит покоя, продолжая напряженно мыслить и в исступлении метаться по зараженному горячкой городу.

В начале романа читателю дается понять о некоем деле, которое герой замыслил еще месяц назад и которое скоро должна осуществиться. А еще раньше герой вынужден оставить старухе-процентщице практически самое ценное, что у него есть, — подарок сестры, небольшое колечко. В кабаке, прокуренном и зараженном пороком, Раскольников слышит разговор о никчемности старухи, и болезненная идея окончательно сформировывается в его голове: «За одну жизнь, — продолжает студент, — тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна. Убей старуху, возьми ее деньги, обреченные в монастырь, возьми не себе — для погибающих, умирающих от голода и порока, и будет восстановлена справедливость».

А еще раньше, где-то полгода назад, когда Раскольников выпускался из университета, написал он статью «О преступлении», где было рассмотрено «психологическое состояние преступника в продолжение всего хода преступления». Здесь же была высказана героем преступная по своей природе мысль о том, что часть людей, сильных духом, имеет право на совершение преступления для определенных нужд: «…что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных) то есть на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово». И дальше он разъясняет свои слова: «Первые склонны к послушанию, смирению, благоговению пред законом. Вторые — во имя нового, лучшего могут преступить закон и для своей идеи, если потребуется, дать себе разрешение перешагнуть через кровь. Такое преступление нарушение закона в глазах необыкновенного человека — не преступление». Эта идея и состояние героя о совершения преступления помогают осознать весь трагизм его внутреннего мира и истинные причины, толкнувшие его на преступление.

Переосмысление теории начинается в грязном трактире, где герой встречается с пьяненьким Мармела-довым, несущим полуистину, полубред о родной дочери, ужасной ценой спасающей семью от разорения: «Катерину Ивановну облегчает, средства посильные доставляет, Мармеладову последние тридцать копеек вынесла — на полуштоф. Ко всему-то подлец человек привыкает». И тут — яркая вспышка мысли у главного героя: «Ну а коли я соврал, — воскликнул он вдруг невольно, — коли действительно не подлец человек, весь вообще, весь род, то есть человеческий, то значит, что остальное все — предрассудки, одни только страхи напущенные, и нет никаких преград, и так тому и следует быть!..».

Следующий удар, ставший ступенью ко внутреннему бунту героя, — письмо от матери, где сообщается о сестре Дунечке, всходящей на Голгофу, не отдающей нравственную свободу в обмен на комфорт и спокойное жизненное существование. И в воспаленном мозгу Раскольникова вновь всплывает образ Сонечки: «Сонечка, Сонечка Мармеладова, вечная Сонечка, пока мир стоит!»

Наконец, встреча с пьяной обесчещенной девочкой на Конногвардейском бульваре. Она тоже жертва. Жертва неведомых стихий, управляющих безвольным и податливым человеческим существом, спокойно и глупо оправдывающимся перед самим собой: «Это, говорят, так и следует. Такой процент, говорят, должен уходить каждый год… куда-то… к черту; должно быть, чтоб остальных освежать и им не мешать. Процент! Славные, право, у них эти словечки: они такие успокоительные, научные. Но ведь Сонечка то, уж попала в этот процент, так легче ли ей оттого, что тут закон, необходимость, судьба? И можно ли принять такую судьбу покорно и безропотно? А что, коль и Дунечка как-нибудь в процент попадет! не в тот, так в другой?..».

Не собственная нужда или страх за родственников толкают Раскольникова на преступление. Нужда всеобщая, вселенская терзает главного героя, не дает ему успокоиться или забыться. Он жертва безумного, нелепого, жестокого мира, оставаться в котором не имеет ни желания, ни сил. А чтобы отрешиться от него’, стать выше, возвыситься над прочими, по теории им же выведенной, необходимо стать «собственно человеком». Именно эти мысли и толкают Расольникова на преступление.

С момента убийства процентщицы до самого признания проходит месяц. Тяжкий месяц раздумий и борьбы с самим собой.

Душевная борьба, ставшая для преступника самым страшным наказанием, приходит еще до совершения убийства. Уверенный в истинности своей идеи, герой не уверен в том, что сможет совершить преступление, то есть довести свою теорию до конца. Начинается хождение души по мукам, терзания и неуверенность в себе.

Благодаря странной случайности Раскольникову удается совершить идеальное преступление, лишенное каких бы то ни было материальных улик. Тем важнее становится для убийцы нравственная сторона. Он постоянно анализирует свои действия, размышляя над тем, является ли он истинным человеком. И тем страшнее открытие — совершенное им преступление бессмысленно, безрезультативно, то есть сам создатель теории не является сверхчеловеком: «Те люди вынесли свои шаги, и потому они правы, а я не вынес, и, стало быть, я не имел права разрешить себб”этот шаг». К этому Раскольников приходит уже будучи на каторге.

Но главная ошибка, как в теории, так и в преступлении, заключалась в том, что он до конца был уверен: человек, даже самый жалкий и бесполезный, не вошь. И если не было бы такого убеждения у него, убил бы он не только старуху, но и Мармеладова, Разумихина, Порфирьева, Соню…

Не смог герой преодолеть и тяги к людям, порвать с ними навсегда, а ведь без этого бессмысленно и его возвышение над ними. Убийство, совершенное им, проложило между героем и близкими ему людьми непреодолимую грань: «Мрачное ощущение мучительного, бесконечного уединения и отчуждения вдруг сознательно сказалось в душе его». Образовалось два мира: страшный мир преступника и светлый — его бывшег о окружения.

Апофеозом нравственных мучений стало ужасное видение гибнущего мира — бессмысленного скопища разобщенных человеческих единиц. Наказание Раскольникова не физическое, а нравственное, в том, что он оказался непригоден самому себе. Он неспособен быть верным собственному идеалу, выношенному в тяжких муках.

Главный герой оказался жестоко наказанным. Но через это наказание грядет его очищение, а следовательно, и перерождение героя.