Начало романа. «Белая гвардия» — первый роман Булгакова. В нем много автобиографического, но это и книга о русской истории, о судьбе русской интеллигенции, культуры в новую эпоху. Именно поэтому «Белая гвардия» так близка Булгакову, ее он любил более других своих вещей.

Эпиграф к роману, взятый из «Капитанской доч­ки» А. С. Пушкина, имеет особенное значение: «По­
шел мелкий снег, и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение темное небо смешалось с снежным морем. Все исчезло. — Ну, барин, — закричал ямщик, — беда — буран!» Он вынуждает вспомнить о кровавой пугачевщине.

Начало романа очень символично. Точно указана дата — 1918 г., который был «велик и страшен». Именно в этом году «особенно высоко в небе стояли две звезды: пастушеская вечерняя Венера и красный дрожащий Марс». Это противопоставление образа мирного труда (отсюда эпитет «пастушеская»), сим­волом которого служит Венера, и другого образа — планеты, носящей имя бога войны.

Интеллигентная, культурная семья Турбиных вдруг становится причастна к страшным событиям, делается свидетельницей и участницей историческо­го катаклизма. Жизнь героев неразрывно связана с их домом, с той обстановкой, в которой они воспи­тывались. Изразцовая печка, бронзовые часы, игра­ющие гавот, и другие, бьющие башенным боем, ков­ры, на одном из которых изображен царь Алексей Михайлович с соколом на руке, лампа под абажуром, «лучшие на свете шкафы с книгами… с Наташей Ро­стовой, Капитанской Дочкой…». Обитатели кварти­ры знают, что «на севере воет и воет вьюга», и ждут, что «вот перестанет, начнется такая жизнь, о которой пи­шется в шоколадных книгах, но она не только не на­чинается, а кругом становится все страшнее и страш­нее». Из-за этого усиливается страх перед грядущим, которое представляется катастрофой: «Упадут сте­ны, улетит сокол с белой рукавицы, потухнет огонь в бронзовой лампе, а Капитанскую Дочку сожгут в печи».

Далее следует вспомнить второй эпиграф к «Белой гвардии»: «И судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими». Этот эпиграф взят из Откровения Иоанна Богослова — книги, из­вестной под названием Апокалипсис. Апокалипсиче­ская тема приобретает значение стержневой. Когда Алексей Турбин, ища утешения после смерти мате­ри, приходит к священнику, совершавшему обряд ее погребения, отец Александр читает: «Третий ангел вылил чашу свои в реки и источники вод; и сделалась кровь». Тема «потрясающей книги», как называет Булгаков Апокалипсис, продолжает развиваться и далее, перекликаясь с основной сюжетной линией романа.

В первой главе романа отчетливо развивается те­ма «заблудившихся в буране революции людей», для которой характерны страшная обличительная сила и неизменная правдивость. Турбиным преподан урок истории, урок жестокий. Но, пройдя через кровь и смерть, им придется понять и принять его. Они должны будут сделать свой выбор, найти свое место в новой России.