«Муза Некрасова… очень часто, смешивая благородные чувства с грубостью манер, нравится самою своею неизысканностью» (А. В. Дружинин)

Некрасов одним из первых русских поэтов созна­тельно встал на сторону народа, на защиту каждого человека.

Никто не мог так, как он, с такой страстной силой и любовью раскрыть характер русского человека, на­рисовать величественный образ народа-труженика, показать его трагическую судьбу.

Ф. М. Достоевский в своей речи на могиле Некра­сова сказал, что это «было раненое сердце, раз и на всю жизнь, и не закрывшаяся рана эта и была источ­ником всей его поэзии, всей страстной до мучения любви этого человека ко всему, что страдает от наси­лия, от жестокости необузданной воли, что гнетет на­шу русскую женщину, нашего ребенка в русской семье, нашего простолюдина в горькой так часто доле его».

Стихотворение «Размышления у парадного подъез­да» можно назвать программным в творчестве поэта. Однажды из окна своей квартиры на Литейном прос­пекте в Петербурге Некрасов увидел, как от подъезда дома напротив дворники и городовой отгоняли крес- тьян-просителей. Эта сцена отразилась в стихотворе­нии. Начинается оно такими строками:

Вот парадный подъезд.

По торжественным дням,

Одержимый холопским недугом,

Целый город с каким-то испугом Подъезжает к заветным дверям…

Гости, довольные собой, посетившие парадный подъезд, разъезжаются домой. Но в обычные дни пред­стает совершенно иная картина, лишенная величест­венной пышности:

…Этот пышный подъезд

Осаждают убогие лица:

Прожектеры, искатели мест,

И преклонный старик, и вдовица.

Кому-то из просителей улыбается удача — «иной напевает “трам-трам”», но «иные просители плачут», столкнувшись с отказом в просьбе.

Далее поэт рассказывает, как видел деревенских мужиков, подошедших к парадному подъезду. Помо­лившись на церковь, они попытались проникнуть в подъезд:

Показался швейцар. «Допусти», — говорят

С выраженьем надежды и муки.

Он гостей оглядел: некрасивы на взгляд!

Просители швейцара не впечатлили: потрепанные, в рваной одежде, с окровавленными ногами в само­дельных лаптях. И дверь захлопнулась. В то время

…Владелец роскошных палат

Еще сном был глубоким объят…

Некрасов негодует:

Не страшат тебя громы небесные,

А земные ты держишь в руках,

И несут эти люди безвестные

Неисходное горе в сердцах.

В дальнейших строках стихотворения автор рису­ет светлую, счастливую и полную довольства жизнь власть имущего, но здесь звучит беспощадная автор­ская ирония:

Ты уснешь, окружен попечением

Дорогой и любимой семьи

(Ждущей смерти твоей с нетерпением)…

Отчизна также проклянет человека, ничего не сделавшего для народного блага. Последняя часть посвящена горькой и тяжелой доле простого народа:

Назови мне такую обитель,

Я такого угла не видал,

Где бы сеятель твой и хранитель,

Где бы русский мужик не стонал?

В последних строках поэт обращается к народу, с надеждой вопрошая:

Ты проснешься ль, исполненный сил,

Иль, судеб повинуясь закону,

Все, что мог, ты уже совершил, —

Создал песню, подобную стону,

И духовно навеки почил?

Этими горькими, но исполненными надежды стро­ками завершается стихотворение, одно из основных в творчестве Некрасова. Стихотворение «Размышле­ния…» подверглось запрету цензуры, но вскоре после написания стало расходиться в рукописных списках. Опубликовано оно было впервые в 1860 г. в Лондоне, в газете Герцена и Огарева «Колокол», с примечанием: «Мы очень редко помещаем стихи, но такого рода сти­хотворение нет возможности не поместить».