МОСКВА 20-х ГОДОВ
Великий русский сатирик М. А. Булгаков создал в своих полуфантастических произведениях очень точный и реалистичный образ той действительности, которая возникла в России после революции. В романе «Дни Турбиных» и ранних рассказах мы видим человека,

попавшего в водоворот революционных перемен, в повести «Собачье сердце» переносимся в эпоху 20-х годов, роман «Мастер и Маргарита» описывает Москву 30-х годов. Новая действительность показана в гротесковой манере, но именно это позволяет автору обнажить все те нелепости и противоречия, которые он видел вокруг себя II жизни.
Итак, место действия повести «Собачье сердце» — Москва, время — 1924 год. Основа повествования — внутренний монолог Шарика, вечно голодного, горемычного уличного пса. Он очень неглуп, по-своему оценивает жизнь улицы, быт, нравы, характеры Москвы времен нэпа с ее многочисленными магазинами, чайными, трактирами на Мясницкой «с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак», «где играли на гармошке и пахло сосисками».
Весь продрогший, голодный пес наблюдает жизнь улицы и делает умозаключения: «Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь». «Повар попадается разный. Например, покойный Влас с Пречистенки. Скольким жизнь спас». Он сочувствует бедной барышне-машинистке, замерзшей, «бегущей в подворотню в любовниковых фильдеперсовых чулках». «Ей и на кинематограф не хватает, на службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, да половину ее столовских сорока копеек завхоз украл…» В своих мыслях-представлениях Шарик противопоставляет бедной девушке образ торжествующего хама — нового хозяина жизни: «Я теперь председатель, и сколько ни накраду — все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо». «Жаль мне ее, жаль. А самого себя мне еще больше жаль», — сетует Шарик.
Другой полюс повести — профессор Преображенским, который пришел в булгаковскую повесть с Пречистенки, где издавна селилась потомственная московская интеллигенция. Недавний москвич, Булгаков этот район знал и любил. Сам он поселился в Обуховой (Чистом) переулке, здесь написаны «Роковые яйца» и «Собачье сердце». Здесь жили люди, близ кие ему по духу, по культуре. Прототипом профессора Филип па Филипповича Преображенского считают родственника Булгакова по матери, профессора Н. М. Покровскот. По, и сущности, в нем отразились тип мышления и лучшие черты того слоя русской интеллигенции, который в окружении Булгакова назывался «пречистенской». Булгаков уважительно и любовно относился к своему герою-ученому, профессор Преображенский — воплощение уходящей русской культуры, культуры духа, аристократизма. Но вот ирония времени: гордый и величественный Филипп Филиппович, который так и сыплет старинными афоризмами, светило московской генетики, гениальный хирург, занимается прибыльными операциями по омоложению стареющих дам и бойких старцем. Беспощаден авторский сарказм в отношении процветающих нэпманов и бывших пролетариев: они дорвались до власти и денег и предаются разврату, думая лишь о теле, а нс о душе.
Итак, Преображенский видит Москву глазами потомственного интеллигента. Его возмущает, что с лестниц пришлось убрать ковры, потому что по этим лестницам начали ходить люди в грязных калошах, а водку нельзя больше покупать в магазине, потому что «бог их знает, чего они туда плеснули». Но самое главное — он не понимает, почему все в Москве говорят о разрухе, а при этом лишь поют революционные песни да смотрят, как бы сделать плохо тому, кто живет лучше. Ему не нравятся бескультурье, грязь, разруха, агрессивное хамство, самодовольство новых хозяев жизни. «Это — мираж, дым, фикция» — так оценивает профессор новую Москву.
В связи с профессором в повести начинает звучать одна из ведущих, сквозных тем творчества Булгакова — тема Дома как средоточия человеческой жизни. Большевики изничтожили Дом как основу семьи, как основу общества, повсюду идет яростная борьба за жилплощадь, за квадратные метры. Может быть, поэтому в булгаковских повестях и пьесах устойчивая сатирическая фигура — председатель домкома? Он, преддомкома, — истинный центр малого мира, средоточие власти и пошлого, хищного быта. Таким уверенным в своей вседозволенности администратором является в повести «Собачье сердце» Швондер, человек в кожаной тужурке, черный человек. Он в сопровождении «товарищей» является к профессору Преображенскому, чтобы изъять у того «лишнюю» площадь, отобрать две комнаты. Конфликт с непрошеными гостями становится острым: «Вы ненавистник пролетариата!» — гордо сказала женщина. «Да, я не люблю пролетариата», — печально согласился Филипп Филиппович».
И вот, наконец, происходит главное событие повести: профессору удается пересадить собаке гипофиз человека. В результате сложнейшей операции появилось безобразное, примитивное существо-нелюдь, целиком унаследовавшее пролетарскую сущность своего «предка», пьяницы Клима Чугунки- на. Безобидный Шарик превращается в человека с улицы. Первые произнесенные им слова были руганью, первое отчетливое слово — «буржуи». А потом — слова уличные: «не толкайся!», «подлец», «слезай с подножки» и т. п. Чудовищный гомункулус, человек с собачьим нравом, «основой» которого был люмпен — пролетарий Клим Чугункин, чувствует себя хозяином жизни, он нагл, чванлив, агрессивен. Усмешка жизни в том, что, едва встав на задние конечности, Шариков готов утеснить, загнать в угол породившего его «папашу» — профессора. Это человекообразное существо требует от профессора документ о проживании, и Шариков уверен, что в этом ему поможет домком, который «интересы защищает».
«—Чьи интересы, позвольте осведомиться?
Известно чьи — трудового элемента.
Филипп Филиппович выкатил глаза.
Почему же вы — труженик?
Да уж известно, не нэпман».
Шариков наглеет с каждым днем. К тому же он находит союзника — теоретика Швондера. Именно он, Швондер, требует выдачи документа Шарикову, утверждая, что док у мент — самая важная вещь на свете. Формализм и бюрократия того времени преследуют нашу страну и по сей день. Страшно то, что бюрократической системе наука профессора не нужна. Ей ничего не стоит кого угодно назначить человеком, естественно, оформив это соответствующим образом и отразив, как положено, в документах.
Люмпен Шариков инстинктивно «учуял» главное кредо новых хозяев жизни, всех Шариковых: грабь, воруй, растаскивай все созданное, а также главный принцип создававшегося «социалистического» общества — всеобщая уравниловка, называемая равенством. К чему это привело — общеизвестно.
Последний, заключительный аккорд шариковской деятельности — донос-пасквиль на профессора Преображенского. Нужно отметить, что уже тогда, в 20-е годы, донос становится одной из основ «социалистического» общества. И измученный профессор воскрешает милого пса, не выдержав соседства с Шариковым. Значит ли это, что ему удастся оградить себя от всего того ужасного, что существует в Москве?
Итак, Москва 20-х годов в повести Булгакова «Собачье сердце» — это город уходящей русской культуры. Город агрессивных пролетариев, бескультурья, грязи и пошлости.