Молодежь и суеверия. В повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством» необыкно­венно умело переплетены фольклорно-сказочные мотивы с кар­тинами реальной действительности. Люди действуют здесь рядом с чертом, колдуном, ведьмой.

Несмотря на то, что произведение наполнено фантастически­ми героями, быт, нравы, украинского народа живо представлены в нем.

Гоголь со свойственным ему юмором рисует сельскую моло­дежь, мирно общающуюся с героями потустороннего мира.

Кузнец Вакула на церковной стене рисует картину, в которой изобразил святого Петра в день Страшного суда, изгонявшего из ада злого духа. А в это время сам черт мешал Вакуле: толкал неви­димо под руку, подымая из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину.

Страшится ли кузнец черта как нечистую силу?

Увидев наяву черта, «испугавшись и побледнев, не знал он, что делать, уже хотел перекреститься…», но, услышав, что черт может ему помочь достать черевички для Оксаны, Вакула, поразмыслив, решил отправиться на нем в Петербург.

Черту Гоголя очень живой, крадет месяц:«… уже протянул было руку, схватил его; но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегся, по­сосал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и сно­ва отскочил и отдернул руку… Подбежавши, вдруг схватил он обе­ими руками месяц, кривляясь и дуя, перекидывал его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки…». Он кривляется, строит рожицы, смеется, пищит, всплескивает руками, хихикает, кашляет, галопирует, пляшет, по­чесывает за ухом, перепрыгивает с одного копытца на другое, дует в кулак. А как он ухаживает за Солохой!«… целовал ее руку с таки­ми ужимками, как заседатель у поповны, брался за сердце, охал и сказал напрямик, что если она не согласится удовлетворить его страсти, как водится, наградить, то он готов на все, кинется в воду, а душу отправит прямо в пекло». Его невозможно бояться. Поэто­му и Вакула его не боится. Он стаскивает его со своей шеи за хвост, называет проклятым немцем.

Сельские парубки и девчата у Н. В. Гоголя, хотя в какой-то мере и суеверны, но воспринимают рассказы о нечистой силе с иронией.

Солоху в селе называют ведьмой: «парубок Кизяколупенко ви­дел у нее сзади хвост величиною не более бабьего веретена; что она еще в позапрошлый четверг черною кошкою перебежала дорогу, что к попадье раз прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку отца Кондрата и убежала назад». Но в то же время «… все это что-то сомнительно, потому что один только сорочин- ский заседатель может увидеть ведьму».

А черту досадил-таки Вакула. Прощаясь, «схвативши хворос­тину, отвесил он ему три удара, и бедный черт припустил бежать, как мужик, которого только что выпарил заседатель. Итак, вместо того чтобы провести, соблазнить и одурачить других, враг челове­ческого рода был сам одурачен.

Заканчивает автор свое повествование рисунком, который На­малевал Вакула: черт в аду такой гадкий, «что все плевали, когда проходили мимо».

Итак, молодежь не пугается сверхъестественных сил. По сю­жету повести, темной ночи без месяца на небе страшатся старые казаки, а парубки и девчата веселятся, колядуют, перебрасывают­ся шутками. Нет у них суеверного страха, по мысли Гоголя.