Молчалин глазами Чацкого и Софьи. В комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедов, верный своему та­ланту изображать жизнь в реальных картинах и образах, избирает жизненную ситуацию — «любовный треугольник». Любовь Чац­кого к Софье — одна из «пружин», по словам И. А. Гончарова, на которых держится развитие действия. Чацкий и в Москву приез­жает, чтобы встретиться с Софьей. Но сердце Софьи уже занято другим — Молчалиным. Чацкому трудно поверить, что Софья может предпочесть ему Молчалина — того, «кто на всех глупцов похож»:

«С такими чувствами, с такой душою Любим! Обманщица смеялась надо мною!»

Чацкий всё время, вплоть до финальной сцены, жестоко заб­луждается и обманывается. Но, во-первых, любовь слепа: Чацкий идеализирует Софью, а она не видит недостатков в Молчалине; во-вторых, Софья изменилась за время отсутствия Чацкого, и это Чацкий понимает не сразу, а поэтому недооценивает шансов Мол­чалина. Чацкий и Софья «разными глазами» смотрят на Молча­лина. Софья влюблёнными, Чацкий же оценивает Молчалина прежде всего с гражданских позиций и только к концу действия как соперника.

Что же изменилось в Софье и почему?

Какова же теперь она и что привлекает её в Молчалине?

Обстановка в доме Фамусова, в московских «модных лавках», атмосфера светских салонов, сплетни и пересуды не могли не ока­зать влияния на Софью. Отсюда её сентиментальность и жеман­ство, лицемерие и ханжество. Её пугают смелые речи Чацкого, но вот что пленяет её в Молчалине:

«Молчалин за других себя забыть готов.

Враг дерзости, всегда застенчиво, несмело

Ночь целую с кем можно так провесть?»

Кажущаяся скромность, застенчивость, робость Молчалина в соединении с его мнимой чувствительностью, предупредитель­ностью, покорностью одерживают в глазах Софьи верх над всеми его прочими качествами:

«Возьмёт он руку, к сердцу жмёт,

Из глубины души вздохнёт,

Ни слова вольного, и так вся ночь проходит,

Рука с рукой, и глаз с меня не сводит».

Софья живёт в мире тех идеалов и представлений о жизни, которые навеяны ей чтением сентиментальных романов, далёких от реальной действительности. Именно так ведут себя герои этих романов, таким представляет она себе идеального возлюбленного. Молчалин отвечал ещё одному условию романтического героя: он «в бедности рожден». Это возвышает Молчалина в её глазах, по­догревает её чувство.

Она готова покровительствовать любимому человеку, бедному, скромному, не смеющему поднять на неё глаза. Она готова пожер­твовать собою, своим положением ради неравного брака со своим избранником. Будущий «муж-мальчик, муж-слуга», видимо, тоже прельщал её. Другие идеалы негде было встретить. Пересказывая свой сон, она почти признаётся в любви к Молчалину: «Он будто мне дороже всех сокровищ». Софья, любуясь Молчалиным, при­даёт ему «тьму качеств»: он и «мил», «и робок», «и умён». Как раз то, что привлекательно для Софьи в Молчалине, отталкивает её от Чацкого: Молчалин застенчив, а Чацкий «пересмеять умеет всех», Молчалин — «враг дерзоёти», а Чацкий «остёр»; Молчалин робок, а Чацкий «об себе задумал высоко».

Софья переживает трагедию, когда, подслушав разговор Мол­чалина с Лизой, видит любимого ею человека в новом свете: «Но кто бы думать мог, чтоб он был так коварен!» Решительно она го­ворит: «Я с этих пор вас будто не знавала». Но слишком удобен был Молчалин для всех, даже для Софьи. И Чацкий верно под­мечает: «Вы помиритесь с ним, по размышленьи трезвом. Себя кру­шить, и для чего!»

Каким же видит Молчалина Чацкий?

Молчалин и Чацкий. Два полюса.

Чацкий вспоминает о Молчалине совершенно случайно. По кон­трасту с собственной «говорливостью» ему приходит на ум «бессло­весный» Молчалин. Не случайно Грибоедов наделяет его такой фамилией. Чацкий вначале не принимает Молчалина всерьёз. Для Чацкого Молчалин — полное ничтожество, «жалчайшее созданье». «Услужлив, скромненький, в лице румянец есть.

Вот он на цыпочках и не богат словами».

Чацкий возмущён словами Молчалина: «В мои лета не должно сметь своё суждение иметь». Он отстаивает свободу мыслей, мне­ний, признаёт за каждым человеком право иметь свои убеждения и открыто их высказывать. Для Молчалина же «мнения чужие только святы».

Он видит в Молчалине человека, который рассматривает службу как источник личных выгод, «службу лицам, а не делу». Чацкий готов служить Отечеству, а не прислуживать начальству. «Служить бы рад, прислуживаться тошно», — говорит он. Для Молчалина же главное быть замеченным начальством. Благодаря своим талантам — умеренности и аккуратности — он уже «три награжденья получил». Угодничество Молчалина — это тоже средство достижения цели. Чацкий говорит о нём:

«Услужник знаменитый был тут,

Как громовой отвод…»

Кто другой так мирно всё уладит!

Там моську вовремя погладит!

Тут в пору карточку вотрёт!»

В последнем действии завершается личная драма Чацкого: он потерял ту, которую так сильно любил. Он тяжело переживает, видя, на какое ничтожество его променяли:

«Когда подумаю, кого вы предпочли!» –

«Вот я пожертвован кому!»

«Глядел, и видел, и не верил».

Молчалин — антитеза Чацкому. Грибоедов сумел предвидеть в этих образах два пути, по которым пойдут люди после окончания войны с французами: Чацкие всегда будут выбирать борьбу и открытый бой, Молчалины — смирение и покой. «Деловой, вкрадчивый, робкий Молчалин уже появился на смену героям 1812 года» (Ю. Тынянов). Один из исследователей комедии «Горе от ума» писал: «Молчалин остался неуязвим. Молчалиных оказалось невозможно одолеть — они были сильны чужой силой, их нельзя было убить презрением или смехом — их достоинство было в чужом авторитете».

«Горе от ума» никогда не воспринималась только как памят­ник художественной истории, она всегда жила современной жиз­нью, обновляя и приобретая новое звучание. Каждая эпоха чита­ла её по-своему. Люди разных поколений и судеб находили в ней ответ на свои собственные вопросы. Оглянувшись вокруг, мы мо­жем и среди наших знакомых увидеть современных Фамусовых, молчалиных, чацких! Не только во времена Грибоедова, но и в наше время «Молчалины блаженствуют на свете», потому что они угож­дают всем вышестоящим, не церемонятся с теми, кто ниже их по социальному статусу или по толщине кошелька. И поэтому мне ближе позиция Чацкого в оценке Молчалина.