Мой Пушкин. В мою жизнь пушкинские стихи вошли тогда, когда я со старшей сестрой побывала в знаменитом Пушкинском заповеднике, в живописных местах, воспетых поэтом и вдохновивших его на прекрасные стихи. Пушкинские Горы, Михайловское, Тригорское, Покровское — это чудесный, неповторимый мир, и пушкинская поэзия звучит здесь особенно светло и задушевно.

Когда гуляешь по Михайловскому парку, вдыхаешь аромат цветущих лип в аллее Керн, смотришь с Тригорского холма на задумчивую, тихую Сороть, подходишь к уединенной «скамье Онегина», возникает какой-то необъяснимый «эффект присутствия».

Кажется, из-за деревьев появится легкая фигура поэта, зазвучит его удивительный голос: «Здесь все поэзия, все диво…»

Вот я иду по лесной дороге в Михайловское. Ветер раскачивает верхушки высоких (в наших местах такие не растут) сосен, а внизу тихо-тихо… И губы шепчут: «В их сенях ветра шум…» Поднимаюсь на один из бесчисленных холмов, затем спускаюсь в ложбинку — и панорама сразу меняется. А при виде знаменитого дуба в Тригор-ском сразу вспоминается: «У лукоморья дуб зеленый…»

Моя душа в плену пушкинских слов, я вспоминаю все то, что успела прочитать у Пушкина и о нем. Поражает как будто бы простой, естественный, но незабываемый факт. Призывая в юности: Мой друг! Отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

— поэт ни разу не изменил этой клятве.

Пушкину дано было удивительное чувство красоты, «перед святыней» которой он преклонялся, которую обожествлял. Ну как мог простой смертный человек так сказать о встрече с любимой:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

Я не могу найти подходящих, а точнее, достойных слов, чтобы рассказать, каким открытием и потрясением стало для меня стихотворение «Я вас любил…» Сказать, что любовь пушкинского лирического героя светла и бескорыстна, что чувство его глубоко человечно и прекрасно, — значит ничего не сказать. Это поистине святая любовь:

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог Любимой быть другим.

Нет, тут ничего не надо объяснять — просто надо учиться так думать и так чувствовать.

А как умел Пушкин дружить!

Наверное, не только русская, но и мировая литература не знает поэта, которого бы так вдохновляло сознание, что у него есть настоящие друзья, союз с которыми, «как душа неразделим и вечен». Как, должно быть, обрадовался И. И. Пущин уже первым строкам поэтического послания своего друга, тайно посланного в далекую Сибирь:

Мой первый друг,

Мой друг бесценный…

Один-единственный эпитет, но как много им сказано!

«Струн вещих пламенные звуки» пробудили в узниках надежду, перу в то, что ни их великий подвиг, ни «скорбный труд», ни «дум высокое стремленье» не будут забыты. Когда Пушкин писал: Любовь и дружество до вас Дойдут сквозь мрачные затворы, он выражал чувства лучших людей России. И ссыльные декабристы, понимая это, были особенно тронуты искренним желанием друга поддержать их.

Уроки доброты и высокой нравственности, уроки неповторимой красоты человеческих чувств и просто минуты, часы наслаждения чудом поэзии — вот что дал мне  мой Пушкин. В стихотворении «Вновь я посетил…», написанном в Михайловском уже зрелым, тридцатишестилетним поэтом, он, обращаясь к «зеленой семье» юных сосенок, как будто дружески приветствует нас: «Здравствуй, племя младое, незнакомое».