«МОЙ ПЛАЧ — МОЙ СМЕХ». Петрарку с полным правом называют человеком, с которого началась великая эпоха Ренессанса. Младший современник Данте, яркий представитель итальянской литературы раннего Возрожде­ния, он расширил и утвердил в литературе новый жанр сонета, положил начало новой моде на стихотворство. Сонет давал по­этам возможность передавать чувства влюбленного человека, под­вергать его анализу, предаваться размышлениям.

Главной книгой Петрарки, работа над которой заняла боль­шую часть его жизни, стала «Книга песен». Из этого произведения мы узнаем о противоречиях, терзавших душу писателя, о его воз­вышенном чувстве к Лауре. Поэт несколько раз переписывал и дополнял свою книгу перед тем, как она появилась в окончательном виде. Постоянные изменения, которые он вносил в свое про­изведение, отражают стремление к совершенству и возможности сказать о своих сомнениях.

В любви Петрарки к Лауре заметны веяния поэзии трубаду­ров, где сквозь условность формы светится искреннее чувство. Но в то же время здесь присутствует элемент философии предшествен­ников поэта, поклонявшихся предмету своей любви, как высшему благу, сравнимому с небесными ценностями. Любовь Петрарки — земная и небесная одновременно. Именно поэтому она лишена гар­монии и покоя и наполняет жизнь поэта печалью и страданиями. Но автор не стремится к избавлению от своих мучений.

Лаура для него — недостижимый идеал, совершенство, высшее божество. Она является его суровой повелительницей. Душа поэта живет лишь грезами, и потому он часто ищет утешения в слезах. Однако Петрарка постоянно ощущает божественное присутствие сво­ей возлюбленной, и это наполняет его сердце великим блаженством. Его любовь неизменна, но он постоянно колеблется между надеж­дой и отчаянием, между радостью и печалью. Он разрывается меж­ду возвышенным, духовным чувством и земной любовью, которую считает греховной. Нам открывается напряженная борьба поэта с этим чувством, его стремление подавить в себе недостойные поры­вы и невозможность отказаться от них. «С одной стороны, меня уязвляют стыд и скорбь, влекущие меня назад, а с другой стороны, меня не отпускает страсть, которая в силу привычки так усилилась во мне, что дерзает спорить с самой смертью», — говорит он.

Петрарка сознает неразрешимость душевного конфликта, ощу­щает раздвоенность своей психики: «И вижу я лучшее, но склоня­юсь к худшему!» Поэт не может ничего изменить. Изменения при­ходят лишь со смертью Лауры. Но здесь он сталкивается с новы­ми противоречиями: его охватывает отчаяние, которое постепенно сменяется просветлением и радостью. Теперь его возлюбленная стала ближе, она смягчилась, шепчет ему слова утешения, осушает его слезы, внимательно выслушивает, ведет его за собой. Она пере­стала быть недосягаемым божеством, и поэт начинает видеть гар­монию в своем чувстве: «Я счастлив был, я в жизни знал блажен­ство…» Борьба с греховной любовью исчезает сама собой. Но те­перь у Петрарки возникают сомнения в допустимости любви к «святой» Лауре. Он просит Деву Марию вымолить у Бога для него прощение за любовь, от которой он все-таки не может отказаться. Лаура становится для него воплощением райского совершенства, воспоминанием, которое он не может не оплакивать.

Противоречивость характера Петрарки звучит во всем его твор­честве. Читая его произведения, мы видим перед собой индивиду­алиста, охваченного жаждой славы, на первый план выдвигающе­го свое «я». С другой стороны, это человек, которого терзают со­мнения, тяготит груз старой религиозной культуры, который не способен еще освободиться от него. Отсюда возникает конфликт между жизнелюбием и жизнеотрицанием, болезненное недоволь­ство собой, глубокая печаль, которая отбивает стремление ко вся­кой деятельности. Внутренняя борьба поэта с самим собой ярко отразилась в книге, которую он называл «Моя тайна». По словам самого автора, он написал ее не для других, а для себя, стремясь разобраться в противоречиях своего сердца. В этой книге он ста­вит под сомнение истинность своих высших идеалов и ценнос­тей — Любви и Славы. Все эти сомнения и смятение души поэта особенно характеризуют его как человека переходной эпохи, сбли­жая с другими выдающимися поэтами, такими, например, как его соотечественник Данте Алигьери.