Мои мысли о будущей професии. Каждый человек хочет быть счастливым. Но в понятие «счас­тье» обязательно входит любимая работа, позволяющая чувство­вать себя полезным людям и приносящая удовлетворение, работа, требующая смелости ума, инициативы, азарта поиска и риска, постоянного развития интеллекта.

Но выбирать профессию приходится в ранней юности, когда соб­ственного жизненного опыта почти нет. Конечно, есть счастливцы, с детства осознавшие своё призвание, знающие, чего они хотят.

Я, к сожалению, не принадлежу к таким людям. Поэтому, ду­мая о будущей профессии, много читал, прислушивался к советам взрослых. Это помогло мне определить если не призвание, то свои профессиональные интересы. Хочется работать с людьми. Но чем именно заниматься? И всё чаще думалось о медицине: важнее и гуманнее профессии нет. И тут произошли две встречи, став­шие важнейшими событиями моей жизни, — встречи с книгами.

Меня потрясла «Драматическая медицина» австрийского про­фессора Гуго Глязера. Автор рассказывает о врачах, которые, пы­таясь одолеть страшные болезни, ставили опыты на себе. Глязер пишет сдержанно, скупо, и, даже когда опыт кончается трагически, он просто фустно это отмечает и переходит к следующему эпизоду. В книге много фактов, поразительных, незабываемых, и после чтения возникают вопросы, остающиеся без ответа. Какими были эти врачи-подвижники в жизни? Когда и благодаря чему осозна­ли своё призвание? Как шли к нему? Что поддерживало их реши­мость пожертвовать собой во имя спасения миллионов людей, во имя избавления человечества от гибельных эпидемий и смертель­ных болезней?

И вот вторая встреча. Я прочитал, нет, пережил трилогию Ю. П. Германа «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой че­ловек», «Я отвечаю за всё» и с тех пор её герои, особенно В. Усти- менко, Н. Е. Богословский, П. Я. Полунин, В. Саинян, вошли в мою жизнь, стали учителями и наставниками, которым доверя­ешь безгранично. Они помогли мне понять, что медицина не ра­бота, а служение, что она удел смелых, добрых и самоотвержен­ных людей, что врач не принадлежит себе: в любую минуту дня и ночи он должен быть готов вступить в бой с недугом, спасая человеческую жизнь.

Читая трилогию, я понял, что лучшие врачи те, которые со­единяют в себе и знания, и технику, и высокие моральные каче­ства. Ведь медицина — дело человеческое, и от личных качеств врача очень многое зависит. Врачу необходима «энергия деятельного добра», он должен быть бесстрашным, готовым к любым осложнениям в собственной жизни, если этого требует «дело, которому он служит». Уступать своим слабостям, заискивать перед сильны­ми мира сего, поддаться корыстолюбию — значит убить в себе «доктора» (любимое слово Богословского), изменить призванию, короче, превратиться в Женечку Степанова, современного Ионы­ча. Хотя нет, Степанов хуже: он начал с беспринципности и ци­низма. Он эгоистичен, лишён высокой цели, сострадание ему чуж­до. Для врача такие качества — признак профессиональной непри­годности. Вот и не состоялся ни врач, ни человек.

Настоящий доктор — это Дымов («Попрыгунья»). Мне кажет­ся, этот человек особенно близок доктору Чехову. Душевная мяг­кость, деликатность, доброта, бескорыстие, терпение и в то же время мужество, сила духа, неутомимость, огромное самообладание, без­граничная преданность науке — таков Дымов. Прочитана «Попры­гунья» — и в памяти надолго остаётся великий и скромный чело­век, который «служил науке и умер от науки».

И вот я думаю о себе, о тех качествах, которые необходимо в себе воспитать, чтобы соответствовать высокому предназначению врача. Ни в коем случае нельзя поддаться соблазну стать над боль­ным, преступно позволить себе подумать: «Их много, а я один». Ведь каждый пришедший на приём человек, особенно если он тяжело болен, ждёт от врача не только помощи: ему необходимы понимание и поддержка, он надеется на чудо. И человеческое уча­стие, проявление заинтересованности врача помогают установить контакт, рождают довериё к человеку в белом халате, а это — важ­нейшее условие успешного лечения.

Я считаю, что каждому, кто решил стать врачом, надо не про­сто прочитать, а глубоко осмыслить повесть В. А. Солоухина «При­говор». Писатель так убедительно раскрывает драму человека, над которым нависла угроза смертельной болезни, что его герою не просто сочувствуешь, а пугаешься от сознания того, как беззащитны ещё люди перед болезнью — как хрупко то равновесие, которое мы считаем здоровьем, как, словно обнажёнными нервами восприни­мает заболевший не только слова (что слова!), а взгляд, жест, вы­ражение лица, тон врача — человека, в котором он видит в этот момент и судью, и пророка, и спасителя.

Так сама профессия возводит врача на высокий нравственный пьедестал, и нужно суметь оказаться достойным этой вершины, чтобы помочь попавшим в беду и вернуть им радость жизни, как делали это великие подвижники Пирогов и Боткин, Филатов и Илизаров, Вишневский и Гиршман, Фёдоров и Амосов и тыся­чи безвестных борцов с недугами, одарённых талантом активной доброты и высокой человечности.

Кажется, мне стала понятна вся сложность, ответственность и вся радость профессии врача. Я хочу служить людям, хочу, что­бы «звонил телефон» (так Н. Е. Богословский определяет степень своей необходимости обществу). Понимаю, что медицина «требует самоотвержения, чистоты духа и помыслов» (А. П. Чехов), помню о тех, кто производил на себе смертельно опасные опыты, о тех, к и> боролся с эпидемиями, кто погиб во имя прогресса самой необхо­димой людям науки, помогающей облегчать страдания, побеждать болезни, науки, вступающей в единоборство с самой смертью.

Свой выбор я делаю сознательно. Надеюсь, что он принесём мне счастье, что я сумею стать нужным людям, что будет «зво­нить телефон».