«…любите книгу всей душой!

Она не только ваш лучший друг,

но и до конца верный спут­ник».

М. А. Шолохов

Мои любимые книги. Над моим письменным столом висит старенькая книжная полка. На ней всего несколько книг. Но каких! Вспоминается старинный вопрос: «Если бы вам пришлось на всю оставшуюся жизнь посе­литься на необитаемом острове и можно было бы взять туда всего одну книгу, что бы вы выбрали?»

Вопрос даже на первый взгляд не кажется простым. Мир книг неисчерпаем, и в этом мире каждого из нас ждут великие откры­тия, наполняющие жизнь новым смыслом.

Бесспорно, книга — источник знаний. Но разве дело только в этом? Книга — источник мудрости и совести, истины и мило­сердия, гуманизма и доброты, накопленных многими поколения­ми. Она передаёт нам такой опыт, который не может быть итогом жизни только одного, даже самого гениального, человека. Очень точно сказал об этом А. И. Герцен: «Книга — это духовное заве­щание одного поколения другому, совет умирающего старца юно­ше, начинающему жить…»

Если бы мне пришлось выбирать одну-единственную книгу, я снял бы её с заветной полки, где стоят самые любимые. Но какую же выбрать? Конечно, такую, которая отвечала бы на главные вопросы, могла бы стать советчиком и другом. Да, но сегодня главным кажется одно, завтра — другое. Однако есть книги, ко­торые не стареют, а растут и взрослеют вместе с нами, читателя­ми. Они всегда — наши ровесники, и с ними не бывает скучно.

И всё-таки какая она, моя единственная книга? С обложки скромного томика смотрят на меня большие трагические глаза. Лермонтов, «Герой нашего времени». Я часто, перелистывая стра­ницы великого романа, думаю о его противоречивом сложном герое, который то поражает умом, самокритичностью, то привле­кает каким-то необъяснимым обаянием, то отталкивает холоднос­тью и эгоизмом, то вызывает глубокое сочувствие: не осуществи­лось назначение великое, погублены «необъятные» силы, никому не принёс счастья этот недюжинный, яркий человек, и сам он глубоко несчастлив.

Лермонтов показывает, как это страшно, — никого не любить, ни с кем не дружить, попусту растрачивать свои душевные силы, не видеть в жизни смысла, не иметь цели.

Проблемы, волновавшие писателя, не могут устареть, и люди всегда будут решать их, каждый для себя по-своему. Поэтому никогда не устареет мятежный Лермонтов.

А вот не человек, а всезнающий бог. Высокий лоб, густые бро­ви, маленькие мудрые глаза, окладистая борода — Л. Н. Толстой. «Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость».

Неужели эту запись в дневнике сделал обыкновенный земной че­ловек? И «Войну и мир» написал он же?! В этом есть что-то непости­жимое. Я уверен, что такой книги больше нет, и точно знаю, что буду перечитывать её всегда, потому что «Война и мир» — это не только гениальная книга о людях и событиях прошлого. Роман Толстого со­временен сегодня, как сто тридцать лет назад; на его страницах живут, сражаются, любят, ненавидят, умирают, дружат живые, понятные нам люди. Как и они, мы решаем для себя «вечные» вопросы: «Что дур­но? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить и что такое я?» Как и герои Толстого, мы думаем о героизме и трусо­сти, о совести и чести, о патриотизме и верности, о любви и измене.

Общих ответов на наши вопросы нет, и даже Толстой подска­зать их не сможет, но он научит поступать так, чтобы не стыдиться самих себя, стремиться «быть вполне хорошими».

Вот лишь один из многих незабываемых уроков «Войны и мира».

Герой Толстого благороден во всём. Наверное, о чистой, возвы­шенной любви нельзя сказать лучше, задушевнее, чем он: «Весь мир разделён для меня на две половины: одна — она, и там всё счастье, надежда, свет; другая половина — всё, где её нет, там всё уныние и темнота». Пьер Безухов, слушая его, повторяет: «Темнота и мрак, да, да, я понимаю это». Они говорят каждый о своём, и если Пьер понимает князя Андрея, то его старший друг и не подозревает, что Пьер тоже любит, любит так же возвышенно и нежно ту же Наташу Ростову. Князь Андрей никогда не узнает этого: Пьер даже себе боится признаться в любви к Наташе, так уважает и оберегает он чувство друга. Вот что такое настоящая дружба, истинное благород­ство, великая самоотверженность.

И когда через три года Пьер будет счастлив любовью к Ната­ше и оба забудут горе, которое причинила им смерть князя Анд­рея, мы простим им это. Более того, научимся понимать и про­щать своих близких: дружить и любить совсем не просто, и нельзя осуждать счастливого только за то, что он счастлив.

Я думаю, Болконский и Безухов — наши вечные спутники. Их высота малодоступна, но тем достойнее равняться на неё.

Рядом с «Войной и миром» изящный голубой томик, на нём короткое: Александр Блок. И лицо — прекрасное, гордое, с точе­ными чертами. Я очень люблю его стихи. В них какая-то удиви­тельная таинственность и чистота:

«Ветер принёс издалёка песни весенней намёк…»

«И очи синие бездонные цветут на дальнем берегу…»

«О доблестях, о подвигах, о славе

Я забывал на горестной земле…»

Кажется, что стихи Блока очищают душу и ты становишься выше, лучше. Как же без них?!

А как без Пушкина, Чехова, Твардовского?

Может, это покажется наивным, но я уверен: люди, читаю­щие Пушкина, Лермонтова, Толстого, Чехова, Блока, лучше тех, кто не читает, — они совестливее, требовательнее к себе, добрее.

Нет, я не могу однозначно ответить на старинный вопрос: у меня нет единственной книги, с которой я мог бы отправиться на «необитаемый остров». Мне необходима хотя бы моя книжная полка. Книги, стоящие на ней, — самые близкие друзья, много зна­ющие, честные, добрые, а когда надо, беспощадные. Наверное, вся жизнь потребуется, чтобы выбрать из них одну-единственную, са­мую главную. А сколько открытий будет сделано на пути к ней, и главное из них — это открытие самого себя, лучшего в себе, в своей душе, в своём характере.

И хотя нельзя посоветовать, что читать, чтобы стать умным, что читать, чтобы стать добрым и благородным, я уверен: для этого просто надо читать главные, «единственные» книги.