МИРОЗДАНИЕ А. СОЛЖЕНИЦЫНА. Наш современник, возмутитель спокойствия в застойное лихолетье, изгнанник с неслыханной мировой славой, один из «зубров» литературы русского зарубежья, Александр Исаевич Солженицын соединяет в своем личностном облике и творчестве многие тревожащие наше сознание начала.

«Архипелаг ГУЛАГ» многими определяется как роман, тогда как сам автор определил его как «опыт художественного исследования». «Вселенная» в «Архипелаге ГУЛАГ» подчеркнуто полицентрична, в ней нет Гулливеров и лилипутов, героев и не героев, все ее центры равнозначны друг другу и объединены признаком принадлежности к живому. И автор открывает перед нами другую вселенную, где обитает государство-чудовище, пожирающее своих граждан — Архипелаг. Реалии, породившие такое специфическое художественное преломление действительности, это мрачные воспоминания тысяч людей об этапах злонамеренной юридической процедуры: аресте, следствии, приговоре, заключении в сталинских лагерях либо казни. «Каждый из нас — центр вселенной, и мироздание раскалывается, когда вам шипят: «Вы арестованы!» Архипелаг — результат огромного, катастрофического вселенского раскола, он — дитя деформации. Это похоже на страну чудес, где «каких только уродств… не бывает», над которой особое небо с особыми звездами, уникальные — «нижний» и «подоблачны» — уровни бытия, где «и письменности нет, и устность прерывается со смертью людей»; в этой стране свой Театр со своей режиссурой и сценическими службами, свои игры — «Большой Пасьянс» — и, самое главное,— свой зверинец, поскольку с расколом мироздания, произошел, по утверждению автора, «… взрыв атавизма, теперь увертливо названный «культом личности». Зверо¬подобную державу-чудовище с отношениями животного мира населяют и самые разные «люди-звери».
– Солженицын — не первооткрыватель страны-чудовища, власти хищника. Предтечей подобного изображения безжалостного животного миропорядка можно считать Радищева с его эпиграфов к «Путешествию»: «Чудовище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Но возведением этого образа в статус вселенского русская литература обязана «Архипелагу ГУЛАГ».
В неприемлемой автором ГУЛАГовской вселенной над полюсами различной высоты — небо, далекое от образа небесной чистоты, традиционного для прошлого века. Порхающие в нем люди-птицы скорее легкомысленны, чем свободны, и участью своей недалеки от заземленных людей-кроликов, удел которых — погибнуть от чудовищ Архипелага, возглавляемого Драконом.
«Драконоцентрическая вселенная» населена массой живых существ, строго распределенных по двум полюсам, составля- юЩим огромный невиданный зверинец, одну фантастическую драму, где роли «намечены» чудовищной режиссурой. Граждане этого «уродливого мира» оказываются трагически ввергнутыми в зверинец Дракона, в его поглощающий актеров театр. Те же, кто пытается отторгнуться от чудовища хотя бы духовно, силами внутренней своей жизни, черпают их в «интимном» общении с другой вселенной, идеально авторской.