МИРОЗДАНИЕ. Наш современник, возмутитель спокойствия в застойное лихолетье, изгнанник с неслыханной мировой славой, один из «зубров» литературы русского зарубежья, Александр Иса­евич Солженицынсоединяет в своем личностном облике и творчестве многие тревожащие наше сознание начала.

«Архипелаг ГУЛАГ» многими определяется как роман, тогда как сам автор определил его как «опыт художественно­го исследования». «Вселенная» в «Архипелаге ГУЛАГ» под­черкнуто полицентрична, в ней нет Гулливеров и лилипутов, героев и негероев, все ее центры равнозначны друг другу и объединены признаком принадлежности к живому. И автор открывает перед нами другую вселенную, где обитает госу­дарство-чудовище, пожирающее своих граждан — Архипе­лаг. Реалии, породившие такое специфическое художествен­ное преломление действительности, это мрачные воспоминания тысяч людей об этапах злонамеренной юридической процеду­ры: аресте, следствии, приговоре, заключении в сталинских лагерях либо казни. «Каждый из нас — центр вселенной, и мироздание раскалывается, когда вам шипят: «Вы арестова­ны!» Архипелаг — результат огромного, катастрофического вселенского раскола, он —дитя деформации. Это похоже на страну чудес, где «каких только уродств… не бывает», над которой особое небо с особыми звездами, уникальные — «ниж­ний» и «подоблачны» — уровни бытия, где «и письменности нет, и устность прерывается со смертью людей»; в этой стране свой Театр со своей режиссурой и сценическими службами, свои игры — «Большой Пасьянс» — и, самое главное, — свой зверинец, поскольку с расколом мироздания, произошел, по утверждению автора, «. . взрыв атавизма, теперь увертливо названный «культом личности». Звероподобную державу-чу- довище с отношениями животного мира населяют и самые разные «люди-звери».

Солженицын — не первооткрыватель страны-чудовища, власти хищника, Предтечей подобного изображения безжало­стного животного миропорядка можно считать Радищева с рго эпиграфом к «Путешествию»; «Чудовище обло, озорно, огром­но, стозевно и лаяй». Но возведением этого образа в статус вселенского русская литература обязана «Архипелагу ГУЛАГ».

В неприемлемой автором ГУЯАГовской вселенной над по­люсами различной высоты — небо, далекое от образа небес­ной чистоты, традиционного для прошлого века» Порхаю­щие в нем люди-птицы скорее легкомысленны, чем свободны, и участью своей недалеки от заземленных людей-кроликов, удел которых — погибнуть от чудовищ Архипелага, возглав­ляемого Драконом,

«Драконоцентрическая вселенная» населена массой живых существ, строго распределенных по двум полюсам, составля­ющим огромный невиданный зверинец, одну фантастическую драму, где роли «намечены» чудовищной режиссурой. Граж­дане этого «уродливого мира» оказываются трагически вверг­нутыми в зверинец Дракона, в его поглощающий актеров те­атр» Те же, кто пытается отторгнуться от чудовища хотя бы духовно, силами внутренней своей жизни, черпают их в «ин­тимном» общении с другой вселенной, идеально авторской.