«Мильон терзаний» хозяев вишневого сада. Почему до сих пор эта пьеса идет во многих театрах России и за ру­бежом? В комедии Чехова «Вишневый сад» мы видим сочетание драма­тического и комического, что связано с проблематикой произведения. В пьесе показан бег времени: прошлое, настоящее и будущее. Централь­ные герои — Раневская и Гаев. Они живут прошлым, у них нет ни на­стоящего, ни будущего. Все иллюзорно в их представлении. Они хозяе­ва вишневого сада, того имения, где родились, выросли, казалось, были счастливы. Но можно ли их назвать настоящими хозяевами? Нет, нельзя, хотя они иногда вызывают сочувствие к себе.

Как будто их и винить-то не в чем. Раневская добрая, щедрая, оба­ятельная, эмоциональная женщина. Но она беспечна, непрактична, ее слова расходятся с делом. Она нерешительна; не может распоряжаться не только имением, но и своей судьбой.

Напрямую она не виновна в гибели сада. Она любит его. Но она любит вишневый сад как свое прошлое, как символ прекрасного и доб­рого. А сделать что-то для того, чтобы спасти имение, она не может. Она надеется, что ей помогут Лопахин, ярославская бабушка, даже Гаев. Судьба ее драматична, она сама чувствует, что у нее «камень на шее». Но героиня сорит деньгами, устраивает бал с оркестром, когда решается судьба вишневого сада. Не это ли же позднее произойдет с Россией?

Чехов интуитивно рисует крушение Родины. Раневская говорит о том, что она любит родину. Но можно ли ей верить, когда она почти все время живет в Париже? Жаль ее, когда, узнав, что продан вишневый сад, она плачет, обнимая брата. И Раневская снова уедет в Париж, забыв о старом Фирсе.

А как ведут себя мужчины? Еще более непрактичен Гаев. Это дей­ствительно «недотепа», не умеющий жить, принимать решения, служить.

Это фразер, говорящий речь перед шкафом. Где уж ему решать судьбу вишневого сада, когда он одеться сам не может! Раневская и Гаев не могут быть настоящими хозяевами вишневого сада.

Есть и так называемые «новые» практичные люди в пьесе. Вот прихо­дит «новый хозяин» вишневого сада — Лопахин. Энергичный, деятельный, решительный. В нем много положительных качеств: он добрый, щедрый, уважительно относится к Раневской, к Пете Трофимову. Он готов помочь Раневской и Гаеву, но они разные люди и не понимают друг друга.

Только вот Лопахин изо всего «делает деньги». Время для него — день­ги. Цветущий мак — деньги. И на вишневый сад он смотрит как хозяин, приобретатель. Покупая вишневый сад, он говорит: «Приходите все смот­реть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду». Он не замечает красоты цветущего мака, прелести вишневого сада. Можно ли его назвать настоящим хозяином вишневого сада, представителем насто­ящего времени в пьесе? Нет. Он, конечно, хозяин, но он приобретатель, доверить ему красоту вишневого сада, которую он губит, нельзя. Он даже Жениться не смог на Варе. Ему некогда. У него время — деньги. Он ско­рее «хищный зверь», но не «нежная душа», по определению Трофимова.

Скорее комично, чем обнадеживающе в пьесе даны образы молодого поколения. Это Аня и Петя Трофимов. Они устремлены в будущее. Петя зовет Аню бросить ключи от хозяйства и идти за ним, в светлое будущее. Монологи Пети оптимистичны, призывны, даже патетичны: «Вся Рос­сия наш сад». В этом он прав. Будущее России представляется Чехову светлым и прекрасным.

Но и Петя иногда смешон. Призывая Аню трудиться, он вряд ли знает, каким будет этот труд, это будущее. И самое главное — какова его роль в этом? Дойдет ли Петя до светлого будущего? В лучшем случае, он укажет путь другим — таким, как Аня. Она нравственно выше Пети. Это олицетворение чистоты, красоты, нежности. Хочется верить, что она найдет правильный путь в жизни и дойдет до светлого будущего.

Судя по тому, как настойчиво Чехов поднимает эту тему в своей дра­матургии, он хотел видеть прекрасную Россию, верил в ее будущее. На­стоящие хозяева вишневого сада — это люди, идущие вперед за счасть­ем. Такие, как Аня. Аня прощается с вишневым садом, своим прошлым: «Прощай, старая жизнь! Здравствуй, новая жизнь!»

«Мы насадим сад, роскошнее этого…»

Чехов верил в будущее России, хотя и не дожил до него, умерев в расцвете творческих сил.