МЕФИСТОФЕЛЬ И ФАУСТ. Гете работал над «Фаустом» более шестидесяти лет. Образ великого искателя истины взволновал его еще в юности и со­путствовал ему до конца жизни.

Произведение Гете написано в форме трагедии. Правда, оно далеко выходит за пределы тех возможностей, какие имеет сцена, Это скорее диалогизированная эпическая поэма, глубо­чайшая по своему философскому содержанию, многообъем­лющая по широте отображения жизни.

В философии Гете идея диалектического единства проти­воположностей является, пожалуй, одной из главных идей. В борьбе противоречий создается гармония мира, в столкнове­нии идей — истина. Поэт постоянно напоминает нам об этом. (Во времена Гете, как известно, создавалась диалектика Геге­ля), Два героя произведения немецкого поэта — Фауст и Ме­фистофель — наглядно демонстрируют это диалектическое родство положительного и отрицательного начал.

Рожденный суеверной народной фантазией, образ Мефис­тофеля в произведении Гете воплощает в себе дух отрицания и разрушения.

Мефистофель много разрушает и уничтожает, но он не мо­жет уничтожить основное — жизнь.

Бороться иногда мне не хватает сил, —

Ведь скольких я уже сгубил»

А жизнь течет себе широкою рекою…

В сущности, он тоже созидает, но через отрицание:

…Частица силы я,

Желавшей вечно зла, творившей лишь благое.

Н. Г. Чернышевский оставил глубокомысленные суждения об этом персонаже: «Отрицание, скептицизм необходимы Че­ловеку, как возбуждение деятельности, которая без того засну­ла бы. И именно скептицизмом утверждаются истинные убеж­дения». Поэтому в споре Фауста и Мефистофеля, а они постоянно спорят, нужно всегда видеть некое взаимное пополнение еди­ной идеи. Гете не всегда за Фауста и против Мефистофеля. Чаще всего-он мудро признает правоту и того и другого.

Вкладывая в свои образы высокие философские иносказа­ния, Гете отнюдь не забывает о художественной конкретности образа. Фауст и Мефистофель наделены определенными чело­веческими чертами, поэт обрисовал своеобразие их характеров, Фауст — неудовлетворенный, мятущийся, «бурный гений», стра­стный, готовый горячо любить и сильно ненавидеть, он спосо­бен заблуждаться и совершать трагические ошибки. Натура го­рячая и энергичная, он очень чувствителен, его сердце легко ранить, иногда он беспечно эгоистичен по неведению и всегда бескорыстен, отзывчив, человечен. Фауст Гете не скучает. Он ищет. Ум его в постоянных сомнениях и тревогах. Фауст — это жажда постижения, вулканическая энергия познания. Фа­уст и Мефистофель — антиподы, Первый жаждет, второй на­сыщен, первый алчен, второй сыт по горло, первый рвется «за пределы», второй знает, что там нет ничего, там пустота, и Мефистофель играет с Фаустом, как с неразумным мальчиком, смотря на все его порывы как на капризы, и весело им потака­ет — ведь у него, Мефистофеля, договор с самим Богом,

Мефистофель уравновешен, страсти и сомнения не волнуют его грудь. Он гладит на мир без ненависти и любви, он презирает его. В его колких репликах много печальной правды. Это отнюдь не тип злодея. Он издевается над гуманным Фаустом, губящим Мар­гариту, но в его насмешках звучит правда, горькая даже .для него — духа тьмы и разрушения . Это тип человека, утомленного долгим созерцанием зла и разуверившегося в хороших началах мира. Он не похож на Сатану Мильтона. Тот страдает. В его груди — пла­мень. Он сожалеет о потерянном Эдеме и ненавидит Бога. Он жаж­дет мести и непреклонен, горд и свободолюбив. Свобода для него дороже Эдема. Мефистофель не похож и на лермонтовского Демо­на. Тот устал от вечности. Ему холодно в просторах Вселенной. Он хочет любви простой, человеческой. Он готов положить к ногам смертной девушки и вечность и все свое могущество. Но оно бес­сильно перед непритязательным сердцем смертной девушки. Веч­ность и бесконечность ничтожны в сравнении с кратким, как миг, счастьем смертного. И он, лермонтовский демон, печален.

Мефистофель Гете подчас добрый малый. Он не страдает, ибо не верит ни в добро, ни в зло, ни в счастье. Он видит несовершен­ство мира и знает, что оно — вечно, что никакими потугами его не переделать. Ему смешон человек, который при всем своем нич­тожестве пытается что-то исправить в мире. Ему забавны эти потуги человека, он смеется. Смех этот снисходительный. Так смеемся мы, когда ребенок сердится на бурю. Мефистофель даже жалеет человека, полагая, что источник всех его страданий — та самая искра Божья, которая влечет его, человека, к идеалу и совершенству, недостижимому, как это ясно ему, Мефистофелю.

Мефистофель умен. Сколько иронии, издевательства над ложной ученостью, тщеславием людским в его разговоре со студентом, принявшим его за Фауста!

Теория, мой друг, суха,

Но зеленеет жизни древо.

Он разоблачает лжеучения («спешат явленья обездушить»), иронически поучает юнца: «Держитесь слов», «Бессодержатель­ную речь всегда легко в слова облечь», «Спасительная голос­ловность избавит вас от всех невзгод», «В того невольно верят все, кто больше всех самонадеян» и т. д. Попутно Гете устами Мефистофеля осуждает и консерватизм юридических основ об­щества, когда законы — «как груз наследственной болезни».

Вот такими предстают главные герои Гете. Поэт выбрал и переработал многовековую легенду о докторе Фаусте и перерабо­тал ее по-своему, на свой философский и художественный ма­нер. Все произведение раскрывает эстетические взгляды Гете, которые и подтверждаются с помощью диалектичности образов Фауста и Мефистофеля. Уже «Пролог на небесах» раскрыл фи­лософию автора, его взгляды на человека, общество, природу.

Поэма Гете напоминает гигантскую симфонию, через которую проходит, варьируясь, то затихая, то набирая силу, по пути под хватывая новые мотивы, сливаясь с ними, затухая и возгораясь снова и снова, единая тема — Человек, Общество, Природа. В «Прологе на небесах» идет речь именно о нравственной стойкости человека, о его способности противостоять низменным инстинк­там Все эти проблемы и решает Гете с помощью диалектического единства противоположностей — Фауста и Мефистофеля.