«Маяковским разрешается элементарная и великая проблема поэзии для всех, а не для избранных»

В стихотворении «Сергею Есенину» автор высоко оценивает Сергея Есенина как поэта, задается вопро­сом, почему Есенин решил покончить жизнь само­убийством.

Автора возмущает то, как общественность отреа­гировала на смерть поэта. Маяковский протестует против разговоров критиков и обывателей, которые говорили о том, что в жизни поэта было «много пива и вина», что ему следовало заменить «богему клас­сом», чтобы класс влиял на него, что нужно было приставить к Есенину «кого из напостов», чтобы со­держание его лирики приобрело политически «пра­вильное» звучание и писал бы он тогда по сто строк в день. Маяковский говорит, что если бы все это осу­ществилось, то лучше было бы «от водки умереть», поэт тогда бы еще раньше наложил на себя руки. Ав­тор не может понять причин, толкнувших Есенина на этот шаг. Смерть поэта повлекла за собой череду подражаний:

Над собою

чуть не взвод

расправу учинил.

Есенин ушел из жизни, и эта утрата — народное горе:

У народа,

у языкотворца,

умер

звонкий

забулдыга подмастерье.

Но не так, по мнению автора, следовало чтить па­мять поэта, как это делали, — не нужны пошлые надгробные речи, «стихов заупокойный лом» кото­рый несут, с прошлых / с похорон / не переделавши почти». Сразу же после смерти поэта возникли дрян­ные посвящения и воспоминания, а имя Есенина «в платочки рассоплено».

Автор намерен бороться против обывательской ре­акции на случившееся:

— Не позволю

мямлить стих

и мять! —’

Оглушить бы их

трехпалым свистом

в бабушку

и в бога душу мать!

Чтобы разнеслась

бездарнейшая погань…

Маяковский говорит, что пока жизнь мало изме­нилась: «Дрянь / пока что ,/ мало поредела», нужно

переделывать жизнь, а потом воспевать ее. Это нелег­ко, но «протоптанней и легше» не было никогда.

Марш!

Чтоб время сзади

ядрами рвалось.

К старым дням

чтоб ветром

относило

только

путаницу волос.

В стихотворение «Юбилейное» Маяковский обра­щается к великому поэту:

Александр Сергеевич,

разрешите представиться. Маяковский.

Он предлагает ему поговорить «часок-другой». Маяковский говорит, что теперь он стал свободен «от любви и от плакатов» и не собирается навязываться Пушкину «в меланхолишке черной». Однако с вели­ким поэтом ему хочется поговорить, потому что иной раз «большое / понимаешь / через ерунду». Он гово­рит, что между ними есть много общего: оба они ис­кали «речи / точной / и нагой», новые способы поэти­ческой речи. Обращаясь к Пушкину, Маяковский говорит: «Муза это / ловко / за язык вас тянет».

Но любовные переживания в поэзии — это не са­мые сильные. Маяковский говорит, когда «и горе­вать не в состоянии», это намного тяжелее. Труднее быть индивидуальным в поэзии, искать новые темы.

Маяковский говорит, что жалеет о том, что сейчас Пушкина нет в живых, он предрекает скорую смерть и немоту самому себе.

После смерти они будут стоять почти рядом — Пушкин — «на Пе», а он — «на эМ», а вот те, кто будет стоять между ними, — это вопрос, так как «страна моя поэтами нища». Маяковский называет некоторых, с его точки зрения, достойных по­этов — Некрасова, например. Есенина он называет «балалаечником», остальные поэты, по его мне­нию, — однообразный «пейзаж». Пушкина автор це­нит высоко, ему доверил бы он и агитки, и рекламу, так как тот бы «смог». Маяковский даже бы в угоду великому поэту «ямбом подсюсюкнул», но все-таки ямб пришлось бы бросить Пушкину, будь он совре­менником Маяковского. Лирический герой говорит, что в родной стране можно жить и работать, только вот мало хороших поэтов. Маяковский протестует против хрестоматийности образа Пушкина: «Я люб­лю вас, / но живого, / а не мумию».

Потому и ненавидит он всякое подведение под правила, штампы. А собственный памятник Маяков­ский бы взорвал, поскольку он для него стал бы оли­цетворением смерти: «Мне бы / памятник при жизни / полагается по / чину. / Заложил бы / динамиту / — ну-ка, / дрызнь! / Ненавижу / всяческую мертвечи­ну! / Обожаю / всяческую жизнь!»