Понятие “маленький человек” очень прочно вошло в русскую литературу XIX века. Оно отражало нравственное состояние определенной части российской интеллигенции.
Предшественниками А. П. Чехова были Н. В. Гоголь и Ф. М. Достоевский, которые смогли не только полно передать жизнь мелкого чиновника, но и заставить читателя сопереживать ему.

Несмотря на все различие характеров Акакия Акакиевича и Макара Девушкина, они типичны, что превращает “маленькие” трагедии в общественную драму.
Именно А. П. Чехов попытался увидеть причину униженности в самом “униженном и оскорбленном”: он показал человека на такой стадии омертвления личности, когда пресмыкательство перед высокопоставленным чином становится необходимой формой существования.
В рассказе “Смерть чиновника” мы не находим искреннего сочувствия автора несчастному Червякову. Более того, он иронизирует по поводу случившегося: “…Жизнь так полна внезапностей!” Чехов не случайно прибегает к испытанному приему — говорящей фамилии. Червяков умирает потому, что не умеет чувствовать себя человеком, доказывает свое уважение к другому путем полного самоуничтожения. Его смерть — своего рода абсурдная попытка попросить прощения в последний раз. Есть, правда, в его мыслях некоторый расчет: то, что Бризжалов — “чужой”, несколько сдерживает подобострастный пыл экзекутора и его жены. Но это говорит лишь о том, что Червяков живет по законам того мира, где чин является мерилом человеческого достоинства.
В рассказе “Толстый и тонкий” для точного изображения страха и чинопочитания Чехов, мастер художественных деталей, не толькоумело подбирает внешность Порфирия, но и окружает всю его семью особым ореолом “благоговения, сладости и почтительной кислоты”: “Длинный подбородок жены еще длиннее; Нафа- наш вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира”. Даже чемоданы способны “съежиться” и “поморщиться”. Но самое отталкивающее в этом явлении то, что тонкий не просто ведет себя по законам лести, а тронут до глубины своей ничтожной душонки, даже себе не признается в лицемерии. Чехов, как искусный мастер короткого рассказа, дает понять это одним предложением: “Все трое были приятно ошеломлены”.
На мой взгляд, свое логическое завершение чеховская концепция “маленького человека” получила в образе Беликова: самоунижение гипертрофируется здесь в страх перед жизнью. Более того, “маленький человек” превращается в тирана по отношению к окружающим. По словам Буркина, “этот человек, ходивший всегда в калошах и с зонтиком, держал в руках всю гимназию целых пятнадцать лет”. Устами Ивана Ивановича Чехов выносит приговор такому обществу, где царят страх и обман: “…Нет, больше жить так невозможно!”
Хотя пьесы А. П. Чехова не посвящены именно проблемам “маленького человека”, в репликах некоторых действующих лиц звучат отголоски неизжитой проблемы. Герои “Вишневого сада” доказывают своими поступками, насколько прочно законы самоотречения вошли в плоть и кровь “маленького человека”. Смысл жизни старого слуги Фирса заключается в безропотном служении хозяевам. Воля для него — синоним несчастья. “Куда прикажете, туда и пойду”, — говорит он, не в силах распорядиться своей судьбой после продажи имения.
Даже Лопахин, имея все шансы стать новым хозяином сада, долго уговаривает Раневскую принять его спасительный проект. Что это: боязнь ответственности или отсутствие деловых качеств? Ни то и ни другое. У Лопахина есть все: ум, воля, средства. Но старая привычка добровольного смирения сквозит в его поведении и самокритичных репликах: “Со свиным рылом в калашный ряд”. Даже Дуняше он делает замечание по поводу ее положения в доме. “Надо себя помнить”, — говорит он.
Таким образом, Чехов решает по-своему проблему “маленького человека”, заостряя внимание на сугубо личных переживаниях и взглядах героя как источнике его внутренней драмы.