ЛЕРМОНТОВ — НАШ СОВРЕМЕННИК. Что такое для нас Лермонтов? Как объяснить то ощуще­ние грусти и нежности, тоски и гордости, которое охватывает, едва открываешь томик его стихов, едва бросаешь взгляд на странное молодое лицо с печальными глазами, лицо человека, обреченного на долгие страдания и такую короткую жизнь?

Почему именно Лермонтов? Не Тютчев, не Блок — поэты столь же громадного таланта, а именно Лермонтов стал не­преходящей печалью и тайной любовью едва ли не каждого человека, и вот уже более полутора веков его стихи, его про­за, его судьба воспринимаются миллионами людей как очень личное переживание, и каждый в свой час открывает Лер­монтова для себя одного:

Не зная ни любви ни дружбы сладкой,

Средь бурь пульте томится юность наша,

И быстро злобы яд ее мрачит

И нам горька остылой жизни чаша,

И уж ничто души не веселит

Так кончается стихотворение «Монолог», написанное пят­надцатилетним поэтом. Грустный, печальный, отчаявшийся Лермонтов — почему он так нужен всем? Может быть, пото­му, что в его отчаяньи звучит такое бурное жизнеутвержде- ние, которого не найдешь в целых томах оптимистических стихов иных поэтов?

Сказать, что Лермонтов сохранил значение до нашего вре­мени — значит ничего не сказать. Лермонтов — великий поэт нашего времени.

И скучно, и грустно, и некому руку подать

В минуту душевной невзгоды…

У кого из нас этого не было?

Богаты мы, едва из колыбели,

Ошибками отцов и поздним их умом,

И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,

Как пир на празднике чужом…

Разве это не про нас? Ведь и сейчас, в наше время, тот же духовный застой, то же обесценивание идеалов, та же горечь переполняют наши сердца. Только сказать мы про себя не смогли, сказать такое, что смог сказать и написать Он. Или все же смогли? Ахматова, Пастернак, Цветаева, Солженицын,.. Смогли, наверное. И все же почему один на десятки милли­онов?! Да, смелых и честных много, а Лермонтов один. Глав­ное в его творчестве — сверхчувствительность, способность чувствовать то, что чувствуют многие, но так, как не чувству­ет никто. Почти сверхъестественное чувство гармонии и дис­гармонии — вот и пишет пятнадцатилетний мальчик гени­альные стихи:

Там рано жизнь тяжка бывает для людей,

Там за успехами несется укоризна,

Там стонет человек от рабстза и цепей!

Друг! Этот край… моя отчизна!

С тех пор, как читающая публика России узнала о поэте Лермонтове — до выстрела Мартынова оставалось четыре с половиной года. Всего четыре с половиной, и за это время — сотни стихов, «Герой нашего времени», «Демон»,..

Мир лермонтовских героев уникален. Печорин… Символ безвременья, сила воли, твердый характер, энергия, способ­ность и желание действовать и — разбитые сердца, погублен­ные жизни, черствеющая собственная душа — вот след, ос­тавленный им в жизни,

«Я чувствовал себя выше окружающих, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я говорил правду — мне не ве­рили; я начал обманывать. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял, и я выучился ненавидеть,..».

Что это? Противоречие между природными качествами и окружающей атмосферой непонимания; удушающей пошлостью? Только ли общество виновато в появлении духовных изгоев?

Демон… Та же проблема. Та же сила личности, способ­ность к действию’; то же одиночество, то же отторжение, не­признание, неприятие толпы, По силе обобщения образ Демо­на не имеет равных в русской литературе.

Моя печаль бессменно тут,

И ей конца, как мне, не будет.

Так что это — вечный закон природы, понятый гением Лермонтова?

Вечна или нет проблема Демона и Печорина, но нашему обществу она, несомненно, свойственна. Сколько их у нас, непризнанных, непонятных, не реализовавших себя, отторг­нутых или прямо изгнанных и охладевших душой!

Эмоциональное воздействие творчества Лермонтова огром­но, Вспомним его «Валерик». Кровавая бессмысленная война.

Бой длился. Резались жестоко,

Как звери, молча, с грудью грудь.

Ручей телами запрудили..

И «мутная волна была тепла, была красна» от человечес­кой крови,,. Лермонтов задумывается над причинами войн и задает «великий и вечный» вопрос:

Я думал: «Жалкнй человек.

Чего он хочет!.. небо ясно,

Под небом места много сеем.

Но беспрестанно и напрасно Одни враждует он – зачем?»

Это больше, чем осуждение войны, это осуждение всякой вражды между народами, Ответить на этот вопрос не смог ни XIX, ни XX век. Вся русская литература до наших дней не мо­жет ответить на это «зачем?». Наши теле—и радионовости напо­минают сводки с фронтов, мы привыкли уже к тому, что льется кровь, что люди убивают друг друга. И протестует, бьется в тис­ках сердце»: «зачем?». Как надо было страдать, чтобы написать такое и погибнуть самому в неполных двадцать семь?! До сих пор отказываешься мириться с тем, что так, на полуслове, обо­рвалось его творчество, замолк его неповторимый голос:

В небесах, торжественно и чудно,

Спит земля в сияньи голубом».

Какая удивительная музыка речи! Ее не просто слышишь, ее впитываешь всем своим существом. Достоевский был уверен: «красота спасет мир». Трудно сказать, сбудется ли это, но если да, то Лермонтов будет в первом ряду спасателей человечества.

Тема конфликта человека и общества, начатая Байроном, получила свое развитие в сочинениях и Пушкина, и Лермон­това не случайно, Дело в том, что «английский сплин», кото­рым был болен Чайльд Гарольд, имеет аналогию — «русскую хандру». «Русская хандра» получила такое широкое распрос­транение, что стала поистине болезнью века, и величайшие русские писатели не могли, конечно, не отразить это явление в своих, произведениях. Например, Печорин так же болен этой болезнью, как и Онегин, как и другие «лишние люди»: Але- ко, Кавказский пленник, и так же одинок, как они.

Тема одиночества очень характерна для всего творчества М. Ю Лермонтова: «И скучно, и грустно, и некому руку по­дать в минуту душевной невзгоды». Его лирический герой мучается от сознания невозможности что-либо изменить в этой жизни, и наступает разочарование: «Уж не жду от жизни ни­чего я, и не жаль мне прошлого ничуть».

Лирический герой Лермонтова, анализируя свои чувства и состояние, в стихотворении «Дума» приходит к выводу, что эти настроения характерны для его времени; «Печально я гля­жу на наше поколенье! Его грядущее — иль пусто, иль темно».

Размышляет, хоть и несколько иначе, Лермонтов о судь­бах своего поколения и в «Герое нашего времени». Например, Грушницкий принадлежит к светскому обществу, характер­ной чертой которого является бездуховность. Печорин же, принимая условия игры, находится как бы над обществом, понимая, что там «мелькают образы бездушные людей, при- личьем стянутые маски».

Мотив неразделенной, несчастной любви звучит как в ли­рике поэта, так и в его романе:

Любить? Но кого же? На время – не стоит труда,

А вечно любить невозможно…

Или стихотворение «Я не унижусь пред тобой…»

Начну обманывать безбожно, чтоб не любить, как я любил,

Иль женщин уважать возможно,

Когда мне ангел изменил?

Не то же ли самое случилось однажды с Печориным, сделало его жестоким и по отношению к княжне Мэри, и к Бэле? Лишь намек на разгадку мы видим в истории его отношений с Верой…

И лирический герой Лермонтова, и Печорин в своем оди­ночестве тянутся к природе, умеют видеть ее красоту. И здесь тема одиночества звучит с необыкновенной силой, Природа словно подчеркивает его:

Выхожу один я на дорогу,

Сквозь туман кремнистый путь блестит.

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,

И звезда с звездою говорит.

Одиноко растет «на севере диком» сосна, мечтая о дале­кой пальме; одиноким остается и утес-великан из стихотво­рения «Утес».

Одинок был сам поэт и в жизни и в своем творчестве. Еще в юности он словно предсказал свою судьбу и дал свой лирический портрет в стихотворении, которое, по сути, стало программным:

Нет, я не Байрон, я другой,

Еще неведомый избранник,

Как он, гонимый миром странник,

Но только с русскою душой.