Купля-продажа по Чичикову. «Мертвые души» автор назвал поэмой и подчеркнул этим значи­мость своего творения. Поэма — значительное по объему лирико- эпическое произведение, отличающееся глубиной содержания и широким охватом событий. Это определение до сих пор вызывает споры. С выходом в свет сатирических произведений Гоголя в рус­ской реалистической литературе укрепляется критическое направ­ление. Реализм Гоголя в большей степени насыщен обличительной, бичующей силой — это отличает его от предшественников и совре­менников.

Художественный метод Гоголя получил название критического ре­ализма. Излюбленным приемом писателя становится гипербола — не­померное преувеличение, усиливающее впечатление. Гоголь находил, что сюжет «Мертвых душ», подсказанный Пушкиным, хорош тем, что дает полную свободу изъездить вместе с героем всю Россию и создать множество самых разнообразных характеров. Главы о помещиках, кото­рым уделено больше половины первого тома, автор расположил в стро­го продуманном порядке: расточительного мечтателя Манилова сменя­ет бережливая Коробочка; ей противопоставлен разорившийся поме­щик, пройдоха Ноздрев; затем опять поворот к хозяйственному помещику-кулаку Собакевичу; галерею крепостников замыкает скряга Плюшкин, воплощающий крайнюю степень нравственного падения по­мещичьего класса.

Читая «Мертвые души», мы замечаем, что писатель повторяет одни и те же приемы в изображении помещиков: дает описание деревни, господ­ского дома, внешнего вида помещика. Далее идет рассказ о том. как от­неслись к предложению Чичикова о продаже мертвых душ те или иные люди. Автор показывает отношение Чичикова к каждому из помещиков, изображает сцену купли-продажи мертвых душ. Такое совпадение не слу­чайно. Однообразный замкнутый круг приемов позволяет художнику выставить напоказ консерватизм, отсталость провинциальной жизни, зам­кнутость и ограниченность помещиков, подчеркнуть застой и умирание.

О «весьма обходительном и учтивом помещике Манилове» мы узна­ем в первой главе. Изображая его внешность, автор выделяет глаза — сладкие, как сахар. Новый знакомый был без ума от Чичикова, «долго жал ему руку и просил убедительно сделать ему честь своим приездом в деревню».

Разыскивая Маниловку. Чичиков путает название, спрашивая му­жиков о деревне Заманиловке. Писатель обыгрывает это слово: «Дерев­ня Маниловка не многих могла заманить своим местоположением». И тут же начинается подробное описание помещичьей усадьбы. «Дом гос­подский стоял одиночкой на юру… открытом всем ветрам… » На пока­тости горы «были разбросаны по-английски две-три клумбы с кустами сирени и желтых акаций;… беседка с плоским зеленым куполом, дере­вянными голубыми колоннами и надписью «Храм уединенного размыш­ления», пониже пруд, покрытый зеленью… » И наконец, «серенькие бревенчатые избы» мужиков. За этим всем проглядывает сам хозяин — русский помещик, дворянчик Манилов.

Унылость вида маниловского имения дополняет пейзажная зарисов­ка: темнеющий в стороне «скучно-синеватым цветом сосновый лес» и совершенно неопределенный день: «не то ясный, не то мрачный, а ка­кого-то светло-серого цвета». Тоскливо, голо, бесцветно. Гоголь исчер­пывающе раскрыл, что такая Маниловка немногих могла заманить. За­вершает портрет Манилова Гоголь в иронической манере: «Черты лица его не лишены были приятности». Но в эту приятность, казалось, «че­ресчур было передано сахару». Сахар — деталь, указывающая на слаща­вость. А затем уничтожающая характеристика: «Есть род людей, извест­ных под именем: люди так себе, ни то, ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан».

Характер Манилова выражается в особой манере говорить, в буре слов, в употреблении деликатнейших оборотов речи: «позвольте вам не позволить этого», «нет уж. извините, не допущу пройти позади такому приятному и образованному гостю». Прекраснодушие Манилова, незна­ние им людей выявляется в оценке городских чиновников как людей «препочтеннейших и прелюбезнейших». Шаг за шагом Гоголь неумоли­мо обличает пошлость этого человека, иронию постоянно сменяет сати­рой: «На столе русские щи, но от чистого сердца», дети — Алкид и Фе- мистоюпос, названы именами древнегреческих полководцев в знак об­разованности родителей. Госпожа Манилова достойна своего супруга. Жизнь ее посвящена слащавому сюсюканью, мещанским сюрпризикам (бисерный чехольчик на зубочистку), томным длинным поцелуям, а хозяйство для нее — низкое занятие. «Манилова так хорошо воспитана», — язвительно замечает Гоголь.

И Манилов лишен хозяйственной сметки: «Когда приказчик гово­рил: «Хорошо бы, барин, то и то сделать», «Да, недурно», — отвечал он обыкновенно». Манилов не вел хозяйство, плохо знал своих крестьян, и все приходило в упадок, зато он мечтал о подземном ходе, о каменном мосте через пруд, который две бабы переходили вброд, да с торговыми лавками по обеим сторонам его. Пристальный взгляд писателя прони­кает в дом Манилова, где царит та же нераспорядительность и отсутствие вкуса. Некоторые комнаты без мебели, два кресла в кабинете хозяина обтянуты рогожей. В кабинете горки золы, на подоконнике — книга, открытая на 14-й странице уже в течение двух лет, — единственное сви­детельство о труде хозяина в кабинете.

Манилов проявляет «заботу о дальнейших видах России». Писатель характеризует его как пустого фразера: куда ему до России, если он не может навести порядок в собственном хозяйстве. Чичикову без труда удается убедить друга в законности сделки, и Манилов, как помещик непрактичный, неделовой, дарит Чичикову мертвых душ и берет на себя расходы по оформлению купчей.

Манилов слезливо благодушен, лишен живой мысли и настоящих чувств. Он сам «мертвая душа», обреченная на гибель так же, как и весь самодержавно-крепостнический строй России. Маниловы вредны, со­циально опасны. Каких же последствий для экономического развития страны можно ждать от маниловского хозяйствования!

Помещица Коробочка бережлива, «набирает понемногу деньжо­нок», живет замкнуто в своем поместье, как в коробочке, и ее домови­тость со временем перерастает в скопидомство. Ограниченность и тупо­умие довершают характер «дубиноголовой» помещицы, относящейся с недоверием ко всему новому в жизни. Качества, присущие Коробочке, типичны не только в среде провинциального дворянства.

За Коробочкой в гоголевской галерее уродов следует Ноздрев. В отличие от Манилова, он неугомонный, юркий, бойкий, но его энергия растрачивается по пустякам в шулерской картежной игре, в мелких па­костях лжи. С иронией называет Гоголь его «в некотором отношении историческим человеком, потому что где бы ни был Ноздрев, не обхо­дилось без историй», т. е. без скандала. Автор воздает ему по заслугам устами Чичикова: «Ноздрев человек — дрянь!» Он прокутил все, забро­сил имение и обосновался на ярмарке в игровом доме. Подчеркивая живучесть ноздревых в русской действительности, Гоголь восклицает: «Ноздрев долго еще не выведется из мира».

Свойственное Коробочке накопительство превратилось у практич­ного помещика Собакевича в подлинное кулачество. На крепостных он смотрит только как на рабочую силу и, хоть поставил мужикам избы, на диво срубленные, дерет с них три шкуры. Некоторых крестьян он пере­вел на денежно-оброчную систему, выгодную помещику.

Образ Собакевича создан в излюбленной гиперболической манере Гоголя. Его портрет, в котором дано сравнение с медведем, обстановка в доме, резкость отзывов, поведение за обедом — во всем подчеркнута животная сущность помещика. Собакевич быстро раскусил затею Чичи- кона, понял выгоду и заломил по сто рублей за душу. Прижимистый помещик сбыл мертвых душ с выгодой для себя, да еще и надул Чичи­кова, подсунув ему одну особу женского пола. «Кулак, кулак, да еще и бестия в придачу!» — так характеризует его Чичиков.

Впервые увидев Плюшкина, Чичиков «долго не мог распознать, ка­кого пола была фигура: баба или мужик. Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак, ко­торый носят деревенские дворовые бабы, только голос показался ему не­сколько сиплым для женщины: «Ой, баба! — подумал он про себя и тут же прибавил: — Ой, нет! Конечно, баба!» Чичикову и в голову не могло прийти, что это русский барин, помещик, владелец крепостных душ.

Страсть к накоплению неузнаваемо изуродовала Плюшкина; он копит только ради накопительства. Крестьян он заморил голодом, и они «мрут, как мухи» (за три года 80 душ). Сам он живет впроголодь, одева­ется, как нищий.

По меткому слову Гоголя, Плюшкин превратился в какую-то про­реху на человечестве. В эпоху роста денежных отношений хозяйство Плюш­кина ведется по старинке, основано на барщинном труде, хозяин собирает продукты и вещи, бессмысленно накапливает ради накопления. Разорил крестьян, губя их непосильной работой. Плюшкин копил, и все, что он собирал, гнило, все обращалось в «чистый навоз». Такой помещик, как Плюшкин, не может бьггь опорой государства, двигать вперед его экономи­ку и культуру. И писатель горестно восклицает: «И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! Мог так измениться! И похоже это на правду? Все похоже на правду, все может статься с человеком».

Гоголь наделил каждого помещика оригинальными, конкретны­ми чертами. Что ни герой, то неповторимая личность. Но при этом его герои сохраняют родовые, социальные признаки: низкий куль­турный уровень, отсутствие интеллектуальных запросов, стремление к обогащению, жестокость в обращении с крепостными, нравствен­ная нечистоплотность, отсутствие элементарного понятия о патри­отизме. Эти нравственные уроды, как показывает Гоголь, порожде­ны крепостнической действительностью и раскрывают сущность крепостнических отношений, основанных на угнетении и эксплуа­тации крестьянства.

Произведение Гоголя ошеломило прежде всего правящие круги и помещиков. Идейные защитники крепостного права доказывали,’ что дворянство — лучшая часть населения России, страстные патриоты, опора государства. Гоголь своими образами развеял этот миф. Герцен говорил, что помещики «проходят перед нами без масок, без прикрас, льстецы и обжоры, угодливые невольники власти и безжалостные тира­ны своих врагов, пьющие жизнь и кровь народа… «Мертвые души» по­трясли всю Россию».