Образ Обломова . «Обломов» — центральный роман в так называемой трилогии Гончаров.! («Необыкновенная история», «Обломов», «Обрыв»), отображающей важней шие социально-общественные и философско-мировоззренческие изменении в России 40—60-х годов XIX века — столкновение патриархально-крепоснического и капиталистического укладов жизни России и вопрос о путях ее дальнейшего развития.

«Обломов» был написан в 50-х гг. XIX в., когда в обществе особенно остро стоял вопрос о неизбежной ликвидации крепостнического права, и Гончаров показывает нежизнеспособность феодально-крепостнического строя, неизбежность его умирания, хотя делает это не без некоторой ностальгической грусти.

Центральный образ романа — Илья Ильич Обломов, и Гончаров под черкивает его особое место среди других героев, вынося имя Ильи Ильича в заглавие. Он имеет приличное образование, эго думающий человек, но самое главное — у него доброе сердце. Было время, когда Обломов мечтал о том, чтобы служить для блага России, путешествовать, приносить действенную пользу. Но все это, все доброе, умное, деятельное, что было в Илье Ильиче, оказывается в конце концов похожим на клад, глубоко и тяжело, по замечанию Штольца, заваленный всяким сором.

И вот этот умный, образованный человек лежит целыми днями на ди ване, и мысль его лениво бродит по степам и потолку. Во всей первой части романа, составляющей ровно треть текста, одно единственное действие: Ильи Ильич изволит надеть халат, поданный барину слугой Захаром. Все мечты ею и планы остаются неосуществленными. Илью Ильича все больше обволаки вают безволие, апатия и лень. На бездумную жизнь на диване вполне хватает тех денег, что приносит имение. Он отказывается от службы, порывает сим ш обществом, его начинает утомлять чтение. 11ормальным состоянием дел ас и и глежание. Халат, диван и домашние туфли заменяют ему все радости житии Постепенно физическая пассивность переходит в умственную. В разговоре го Штольцем Обломов признается, что ему и жить-то лень.

Любовь к Ольге на время словно бы духовно воскресила Обломова  теперь или никогда»,— думает Илья Ильич. Однако любовь не смогла захватим его так сильно, чтобы во имя ее он смог пожертвовать своим спокойствием, любовь показалась ему «претрудной школой жизни». Разрыв с Ольгой по существу окончательной победой «обломовщины»…

Несмотря на это, на традицию негативного отношения к Обломову, мт образ Обломова глубоко симпатичен. Я считаю, что имеет право на жизнь человек, который не хочет борьбы, бурных страстей — а хочет мирного, домищ него, внутреннего покоя. И пусть это называют косностью, затхлостью и ему подобными «обидными словами», но ему хорошо в этом покос, он никому не несет зла и горя. Он — в себе, в своей жизни, в своем уюте.

Около него — Захар, потом Пшеницына, которые, любя его, окружают его тем, что ему мило. Ольга — несостоявшаяся любовь Обломова — другая. Но она и нашла то, что было ей нужно,— Штольца. Впрочем, когда она перестанет ве­рить, точнее, доверять Штольцу, как перестала доверять когда-то Обломову, не увидев в нем того, что хотела, она уйдет к другому (и в этом абсолютно прав Добролюбов!). Разумеется, такая точка зрения «исторически» неверна, но ведь скучно читать книги лишь с «исторически-мировоззренческой» точки зрения! Обломов, по-моему, близок сейчас далеко не единицам. Ведь сейчас, в усло­виях всеобщей усталости и загнанности, образ Ильи Ильича заиграл новыми красками и оттенками. Сейчас тоже — перемены, кипит новая жизнь, опять пришло время деятельных Штольца и Ольги. Но в то же время не слишком ли многие ощущают свою неприспособленность.!! ненужность, обреченность в неизбежности социальных перемен? И не многим ли некуда бежать от этого? Даже в своей родной Обломовке Илья Ильич бесполезен, а не только в чуждом ему городе,— он не приучен и не умеет работать. Потеряв старое, он не смог ничего взять нового. «Зачем ты на свет-то божий народился?» — восклицает Захар.

В условиях побеждавшего буржуазно-капиталистического быта, требо­вавшего деловой предприимчивости и энергии, «неумение жить» делает Обло­мова «лишним человеком» в своем времени, ему вынесен исторический при­говор. Но в первый ли раз? Ведь недаром сразу же после выхода романа мно­гие заговорили о том, что именно Обломов — коренной русский националь­ный,  а слово «обломовщина» моментально облетело всю Россию и закре­пилось в языке как имя нарицательное, как самостоятельное понятие, как ти­пичная черта русского народа. Наверное, нам еще необходимо осмыслять знаменательные слова Тургенева: «Пока останется хоть один русский, до тех пор будут помнить Обломова».