Контрасты действительности в “Конармии”. В русской литературе И. Бабель стал известен прежде всего как автор цикла новелл “Конармия”. Являясь не только активным участником, но и внимательным наблюдателем революционной действительности, писатель

накапливал жизненный опыт в общении с различными людьми, на полях гражданской войны и, в первую очередь, работая корреспондентом армейской газеты в Первой Конной армии под командованием С. М. Буденного. Его видение революции и отразилось в цикле рассказов о жизни и быте молодых конармейцев, их противоречивых характерах, сформированных временем, их взглядах и размышлениях.
Бабель трагически переживает коренную переоценку нравственных ценностей, произошедшую в сердцах бойцов: жестокость и насилие становятся не только привычными, но и неизбежными. Писателя беспокоит вопрос о необходимости пролития крови в настоящем во имя бескровного будущего: “Кровавый след шел по этому пути. Песня летела над нашим следом”.
Для конармейцев Бабеля характерны психологические контрасты, потому что перед нами люди, в сознании которых причудливо переплетаются старые предрассудки с новой, еще не установившейся моралью, революционные идеалы — с привычными навыками прошлого. Именно поэтому в их сердцах соседствуют злоба и миролюбие, беспощадность и великодушие, жестокость и человечность. Эти противоречия ярко раскрываются в рассказе “Сын рабби”, когда в сундучке умирающего красноармейца, сына раввина, обнаруживаются в тесном соседстве “мандаты агитатора и памятники еврейского поэта. Портреты Ленина и Маймонида лежали рядом… Прядь женских волос была заложена в книжку постановлений Шестого съезда партии, а на полях коммунистических листовок теснились кривые строки древнееврейских стихов”.
В рассказе “Соль” солдат Балмашев трепетно заботится о женщине с грудными ребенком, защищает ее перед солдатами. Но когда оказывается, что сверток в женских руках т— не младенец, а “добрый пудовик соли”, он собственноручно сбрасывает ее на всем ходу с поезда и стреляет ей в спину, желая таким образом смыть “позор с лица трудовой земли и республики”, поскольку обманула она не только красноармейцев, но и всю “Расею, задавленную болью”.
Расстрелы и безжалостные убийства, грабежи (“мы разоряем капитально”) ужасают Бабеля, его пугает “огонь молчаливого и упоительного мщения”. Но вместе с тем писатель понимает, что на насилие конармейцев толкают не столько животная злоба и ненависть, сколько поиски правды и справедливости. Так, в рассказе “Прищепа” молодой кубанец безжалостен к своим односельчанам, растащившим его имущество и разграбившим дом после того, как белые убили его родителей. “Прищепа ходил от одного соседа к другому, кровавая печать его подошв тянулась за ним следом”. Но не имущества ему жалко, а гнев и обида за несправедливо причиненное зло толкают его на странные поступки в тех домах, где он находил знакомые с детства вещи. В таких дворах он оставлял после себя “подколотых старух, собак, повешенных над колодцем, иконы, загаженные пометом”.
Кажется, что Бабель старается оправдать эту вынужденную жестокость и насилие во имя их будущего уничтожения, но этот шаг дается ему с болью и горечью, вызывает яростные споры с самим собой: “Я видел сны… и только сердце мое, обагренное убийством, скрипело и текло” (“Мой первый гусь”). Поэтому можно сказать, что цикл рассказов Бабеля “Конармия”, построенный на неожиданных контрастах и драматических конфликтах, во многом отражает внутреннюю борьбу самого писателя, осознающего мучительные противоречия того непростого времени, в котором ему довелось жить.