Клычков неизвестный русский писатель. Появление в русской литературе нового поэтического имени — Сер­гея Клычкова — было замечено такими крупными мастерами слова, как А. Блок, Н. Клюев, Н. Гумилев, С. Городецкий, В. Брюсов, М. Волошин. В последнее время о Клычкове вновь заговорили, хотя широкой извес­тности его имя пока не завоевало.

Ярлык «рупор кулацкой идеологии», навешенный ему в конце 20-х годов, повлек за собой казнь поэта, затем — период длительного замал­чивания его имени. В 1956 году С. А. Клычков был реабилитирован по­смертно.

«Не парфюмерией, не модным будуаром, а расцветающим полем дохнула на нас поэзия Сергея Клычкова», — писал критик В. Львов- Рогачевский. Анна Ахматова говорила, что Клычков был «своеобразный поэт, и — ослепительной красоты человек».

Пылает за окном звезда,

Мигает огоньком лампада;

Так, значит, суждено и надо,

Чтоб стала горечью отрада,

Невесть ушедшая куда.

Первый сборник Клычкова «Песни» (1911 г.) Николай Клюев назовет «хрустальными песнями». Стихотворение «Не жалею, не зову, не плачу…»

Есенин публикует с посвящением С. Клычкову. Третью часть «Сти­хов о русской поэзии» О. Мандельштам также посвятит ему. Пимен Карпов, вся поэзия которого — незаживающая рана и боль за русскую землю, в середине, 20-х пишет Клычкову «Сонет-акростих»:

«Ы-ы» совиное уже в ночи встречает

Чертей и ведьм; на ветках их качает,

Как будто бы морочит дураков!

Оттуда вещий голос отвечает:

Весной освободится от оков

Узывный песенник — Сергей Клычков.

Критика 20-х годов определяла «революционность писателя по вне­шним признакам, по тому, сколько раз он поклялся классом» (Л. Сейфуллина). Поэтому стихи Н. Клюева и С. Клычкова отнесли сначала к «стилизации русского фольклора», а позже — к «стилизации фольклора на кулацкий манер».

Невозможно говорить о Сергее Клычкове, не сказав о своеобразии его языка, о совершенно индивидуальной манере письма. В «Автобиог­рафии» С. Клычков пишет, что «языком обязан лесной бабке Авдотье, речистой матке Фекле Алексеевне и нередко мудрому в своих косноя­зычных построениях отцу моему, а больше всего нашему полю за око­лицей и Чертухинскому лесу…»

«Если вы хотите услышать, как говорит Русь шестнадцатого века, по­слушайте его», — рекомендовал своим знакомым Клычкова виднейший критик 20-х годов Вронский. Разумеется, Сергей Клычков не писал сти­хи и прозу языком Руси шестнадцатого века. Однако фольклорные пер­сонажи, образы Руси языческой, небылицы далекого прошлого присут­ствуют в его произведениях.

Полуязыческое его миросозерцание доказывает хотя бы полная без- людность ранних стихотворений, в которых чаще всего лирический ге­рой существует один на один с матерью-природой, глубоко опоэтизиро­ванной. «… Мы вступаем в сказочный мир старых деревенских поверий, легенд, заговоров, песен», — пишет Н. В. Банников о ранней поэзии Клычкова в предисловии к его сборнику.

Земля и небо, плоть и дух…

Из сини в синь равно бежит дорога…

Весна — росу, зазимок — белый пух

И лето дождь в свой срок прольет из рога.

Незримый страж у птичьего гнезда,

Чудесный страж у каждой Хаты нашей:

Над хатой и гнездом с свой час горит звезда,

Горит звезда, как золотая чаша.

В 1824 году, за сто лет до выхода первого романа Сергея Клычкова, П. А. Вяземский сетовал, что «мы не имеем русского покроя в литера­туре». Следуя гоголевским традициям, но оставаясь при том самим со­бой, Клычков своей прозой явил ярчайший образец именно «русского покроя», который не мог стать незамеченным и не мог быть не наказан…

К середине 20-х годов традиции национального нигилизма, зало­женные Пролеткультом, уже набрали силу. А к концу десятилетия по­нятия «национальный» и «националистический» практически слились воедино. Приемы обвинения в национализме и великодержавном шо­винизме достигли предела в своей иезуитской отточенности. Критик Осип Бескин — самая зловещая фигура в жизни Клычкова — писал: «Русский стиль» в своем 100-процентном применении — не только при­ем, но и активное выражение соответствующего содержания. А Клыч­ков в этом отношении действительно стопроцентен, и стиль его вызы­вает не только восхищение, но и оскомину ясного патриотизма и наци­онализма довоенного образца».

Клычков, редко ввязывавшийся в «тоскливые словесные драки», в 1923 году все-таки опубликовал в журнале «Красная новь» статью с мно­гозначительным названием «Лысая гора». Он отстаивал в ней традиции классической поэзии, выступая против «тарабарщины», превратившей русский Парнас в Лысую гору. А своим оппонентам, типа Осипа Бески­на, Клычков ответил: «Как может критик-марксист, поучающий еще других критиков-марксистов марксизму, не указывая точно материала, который он имеет в виду в определении понятия русского стиля, совсем не являющегося приемом, а прежде всего, перво-наперво, огромной культурой огромной страны, — как может столь размашисто, так таро- вато скидывать эту культуру с приходного листа революции? ! А село Палех, Бескин, неужели вы вычеркнули с советской территории?.. « Поистине, прав Гоголь: «Все можно извратить и всему можно дать дур­ной смысл, человек же на это способен».

Интересна биография писателя-самородка. Сергей Антонович Клычков родился 1 июля 1889 года в деревне Дубровки Тверской губер­нии, неподалеку от села Талдома. Младший брат поэта оставил воспо­минания о Сергее, где он писал, что старший брат безумно любил По- тапихинские Чертухинские и Глебцовские леса. Все его хождения по лесам, болотам, рекам доставляли ему какую- то необычайную радость. Клычков наряду со своей литературной профессией занимался и пчела­ми. Что характерно, пчелы его не кусали. Любимым занятием был сено­кос. Своей поэзией в большинстве случаев Сергей занимался ночами, а утром, чуть покажется солнце во время сенокоса обязательно, несмот­ря на усталость, пойдет отцом и братом на покос. Если вечером завидит старушек на бревне, то обязательно подсядет к ним и слушает их разго­воры о разных сказочных существах: русалках, домовых, колдунах, ведь­мах в лесах Чертухина и Потапихи.

Мне говорила мать, что в розовой сорочке Багряною зарей родился я на свет, А я живу лишь от строки до строчки, И радости иной мне в этой жизни нет…

«Прежде всего, он был поэт и писатель, весь живший в мире воспри­ятий, дум, образов, замыслов, слов, напевов, — писал о Клычкове друг его молодости Петр Андреевич Журов. — Поэтическое творчество было его природой, его душевной средой… Казалось, он нес в себе родник стихийного народного поэтического мирочувствования и миропонима­ния. В мире и в окружающих он ощущал и видел часто то, чего не заме­чают обыкновенные люди».

Литературный дебют Клычкова относится к 1907 году. До войны выходят две поэтические книжки Клычкова: «Песни» и «Потаённый сад». Летом 1914 года, во вторую мобилизацию, Клычков призывается в армию и служит в Гельсингфорсе, где знакомится с А И. Куприным. Осенью 1915 года он попадает в Петроград, где публично выступает со своими стихами на вечере крестьянских поэтов в Тенишевском учили­ще — вместе с Н. Клюевым С. Городецким, С. Есениным. Впоследствии с Городецким их пути разойдутся. Есенина поэт проводит в его после­днюю поездку в Ленинград.