КЛАССОВОЕ И ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ. Среди книг о предреволюционных и революционных собы­тиях, гражданской войне «Тихий Дон» выделяется самобыт­ной уникальностью. Писатель развернул перед нами, читате­лями, грандиозную эпическую картину жизни казачьего Дона с его историческими особенностями, традициями, своеобраз­ным бытом, неисповедимым пересечением человеческих путей и судеб, социальными потрясениями, Это все — подлинная правда, взгляд на революцию не с одной стороны, как это было в большинстве книг того времени, а с обеих. Повествуя о беспо­щадном столкновении идеологий в кровавой гражданской вой­не, автор с неповторимой силой выразил мысли и чувства об­щенародные, общечеловеческие. Он не пытался скрыть или приглушить горечь трагедии, рожденной революцией,

«Тихий Дон» поражает горькой, неприглядной правдой обрисовки внутреннего мира и поступков тех героев, которые фанатично уверовали в правоверность своей «пролетарской позиции». Мишка Кошевой, друг-однокашник Мелехова, боль­шевик, проявлял беспощадную непримиримость ко всем «не­пролетарским элементам». Он раздел и расстрелял доброволь­но сдавшегося красноармейцам Петра Мелехова (это не помешало ему жениться на сестре убитого), спешил в родной Татарский, чтобы «сжечь полхутора». Беспричинно застре­лив почти столетнего Гришаку, Кошевой «брезгливо обошел» труп, поджег дом и сараи, а потом «спал в соседней леваде». Чувство «классовой ненависти» проявлялось в Кошевом, как и во многих других большевиках, господствовало над всеми другими проявлениями души. Кошевой, фанатически верую­щий в свою классовую правоту, — широко распространенный мрачный персонаж эпохи.

А трагический Григорий Мелехов, человечный, честный, не может не вызывать сочувствия. Ему много раз приходи­лось наблюдать жестокость и белых, и красных, поэтому ло­зунги классовой ненависти стали казаться ему бесплодными: «Хотелось отвернуться от всего бурлившего ненавистью, враж­дебного и непонятного мира…» Котлярову, увлеченно доказы­вающему, что новая власть дала бедным казакам права, ра­венство, Григорий возражает: «Казакам эта власть, окромя разору, ничего не дает!..» Душа Мелехова страдает по его сло­вам, оттого, «что стал он на грани в борьбе двух начал, отри­цая оба их». Судя по его раздумьям, поступкам, он был скло­нен искать мирные пути к решению жизненных противоречий.

Междоусобицы измотали Мелехова, но человечное в нем не угасло. Вот он на один день пришел в родной дом, взял на руки детей… «Целуя их поочередно, улыбаясь, долго слушал веселое щебетанье. Как пахнут волосы у этих детишек! Солн­цем, травою, теплой подушкой и чем-то еще бесконечно род­ным. И сами они — эта плоть от плоти его, — крохотные степные птицы… Глаза Григория застилала туманная дымка слез…» Это общечеловеческое — драгоценнейшее в «Тихом Доне», его живая душа.

В потрясающей сцене похорон Аксиньи перед нами пред­стает убитый горем, выпивший до краев полную чашу страда­ний, до срока постаревший человек, и мы понимаем: ощутить с такой силой горе утраты могло лишь великое, хотя и изра­ненное сердце.

Внутренний конфликт разрешается для Григория отказом от войны и оружия. Направляясь к родному хутору, он выб­росил его, «тщательно вытер руки о полу шинели».

Проявлениям классовой жестокости, вражды, кровопроли­тия автор романа противопоставляет извечную мечту челове­ка о счастье, о согласии между людьми. Он последовательно ведет героя к той правде, в которой заключена идея единства народа как основа жизни.

Голосом мира и согласия сопровождает героев романа песня. Казачий песенный репертуар, своего рода чуткая душа донского края, щедро запечатлел все, чем жили донцы. Песня стала важ­ной содержательной и художественной частью произведения; она сопровождает мирную тему, противостоит войне, догмам клас­совой розни, характеризует быт и историю края…

Огромное впечатление производит сцена, когда в донской степи Григорий слушает, как поют отступающие белоказаки. «Над черной степью жила и властвовала одна старая, пере­жившая века песня», напоминавшая казачеству о его прежде нерушимом единстве. В ее стародавних словах слышалось гроз­ное предостережение: «А зима застает, братцы, холодная. Как и где-то нам, братцы, зимовать будет?» — и непрямо выска­занное осуждение междоусобицы.

Что же будет с человеком, Григорием Мелеховым, кото­рый не принял этого враждующего мира, этого «недоуменно­го существования»? Автор не отвечает на этот вопрос. Его тра­гедия, усиленная в романе трагедией почти всех дорогих и родных ему людей, отражает драму целого края, подвергше­гося насильственной «классовой переделке».

Своим «Тихим Доном» Шолохов обращается и к нашему времени, учит искать нравственные и эстетические ценности в добре, мире, гуманизме, братстве и милосердии.