Картина родной природы. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин», по точному опреде­лению В. Г. Белинского, «энциклопедия русской жизни». Очень интересными, задушевными, волнующими страницами этой по­этической энциклопедии являются описания природы, особенно природы средней полосы России.

На живописном полотне поэта запечатлелись безбрежная род­ная страна с её лугами, рощами, холмами и нивами.

Пейзажная живопись только начинала развиваться в России, когда Пушкин в «Евгении Онегине» создал поэтический кален­дарь времён года, развёртывая действие романа под открытым небом.

Знаменитые зимние картины —

«На стёклах лёгкие узоры,

Деревья в зимнем серебре» — сменяются живыми весенними этюдами:

«Улыбкой ясною природа Сквозь сон встречает утро года», описанием недолгого северного лета, «карикатуры южных зим» и, наконец, столь любимой поэтом осени, от ранней, когда «Природа трепетна, бледна,

Как жертва, пышно убрана…», до поздней, когда

«Встаёт заря во мгле холодной,..

На нивах шум работ умолк.» и природа застыла в ожидании новой зимы. И вот она, нако­нец, пришла, и снова «всё ярко, всё бело кругом».

Простыми словами поэт рисует чудесные и, главное, живые картины. При помощи эпитетов (сиянье розовых снегов, зимы блистательным ковром), сравнений (опрятней модного паркета бли­стает речка; природа, как жертва, пышно убрана), метафор (поток, не скованный зимой, небо осенью дышало, ложился на поля туман) и особенно олицетворений (Встает заря во мгле холодной, Но вот багряною рукою Заря от утренних долин Выводит с солнцем за собою Веселый праздник именин).

Пушкин делает природу живым участником событий.

Родная природа, по убеждению поэта, — великий воспитатель. В отношении к природе проявляются и лучшие черты человека, вос­питанные тесным общением с ней, и худшие, которые объясняются отрывом от неё, от народа, неразрывно связанного с родной землёй.

Так, характер Татьяны, «русской душою», воплощающий «милый идеал» Пушкина, с её любовью к народным обычаям, к духовной жизни народа, мог сформироваться только на лоне родной природы.

Не случайно пейзаж зимней деревни даётся через восприятие этой любимой пушкинской героини:

«Проснувшись рано,

В окно увидела Татьяна

Поутру побелевший двор…»

Примечательно и то, что сцена разговора Татьяны с няней — одна из самых поэтичных и трогательных в романе — даётся в чу­десной пейзажной рамке. Изображение молодой чистой любви сливается с поэтичным изображением русской природы, и весь эпизод воспринимается нами как прекрасный кусок жизни. А ку­сты сирени и аллея к озеру в Михайловском навсегда увековече­ны сердечным волнением влюблённой Тани.

А вот «лишний человек» Онегин, очень далёкий от народной жизни, не любит природу, она не трогает его. Для Евгения «и в де­ревне скука та же».

Для Татьяны же родные места — незабываемая память сердца. Не забудет и читатель природу любимых поэтом мест, а побывав в Пушкинском заповеднике на Псковщине, легко узнает и живо­писные возвышенности Тригорского, и узкую извилистую ленту Сороти, и зеркальные озера, увидит «подвижные картины» вос­созданной в романе родной природы.

Запомнится и весеннее обновление земли и лёгкая осенняя грусть, и прекрасный народный обычай зимних святок.

Не забудется и надгробная плита у ручья в тени двух сосен, отбрасывающих кружевную тень…

Особый, одушевленный пейзаж Пушкина в «Евгении Онегине» очень важен и для самохарактеристики автора. Пушкин то прямо говорит о своей любви к родной земле («Цветы, любовь, деревня, праздность. Поля! я предан вам душой»); то одним эпитетом «пре­лестный» («Деревня, где скучал Евгений, Была прелестный уголок») передаёт своё восхищение русской деревней; то противопоставляет картинам пышной южной природы («волн края жемчужины, и моря шум, и груды скал») пейзаж привычный, но такой близкий душе («Иные нужны мне картины: Люблю песчаный косогор, перед из­бушкой две рябины, Калитку, сломанный забор…»).

Всё это говорит о переходе поэта от романтизма к реализму. Не случайно последнее лирическое отступление из ненапечатан­ного «Путешествия Онегина» Пушкин включал в опубликованные отрывки этой главы.

Пушкинские пейзажи в «Евгении Онегине» — это настоящая живопись словом. В них (пейзажах) всё: краски, игра света и тени, тишина, шорохи, звуки — представляется единственно возможным, восхищает точностью, правдивостью и поэтическим совершенством.

Мне кажется, что известная мысль о том, что, читая Пушкина, можно наилучшим образом воспитать в себе человека, имеет пря­мое отношение к миру природы, который живет на страницах «Оне­гина» и пробуждает «чувства добрые» в каждом, кто читает роман.