К чему стремятся и в чем разочаровываются героини. Чехов-драматург не менее тонкий и пластичный художник, чем Чехов-прозаик. Его пьесы не сходят со сцен современных театров всего мира, подтвер­ждая мысль, что истинный талант не имеет границ. «Три сестры» — первая пьеса после провала «Чай­ки».

Как ни в одной другой пьесе, сюжет здесь строит­ся на том, что он никак, не складывается. Главное желание, мечта трех сестер — уехать в Москву, — ка­жется, вот-вот осуществится, но каждый раз откла­дывается, пока наконец не становится ясно: никуда они не уедут. Мечта останется мечтой, жизнь «следу­ет своим собственным законам». Символическое «ру­жье» так и не выстрелит. Характерная особенность: не только в жизни героев рушатся мечты, но и в быту все время что-то не получается, оказывается «не тем». Не случайно понятие «не то» так часто повто­ряется персонажами. Ирина говорит о муже своей сестры Маши: «…Он казался ей <Маше> самым ум­ным человеком. А теперь не то». Сама Маша говорит Вершинину о своем муже: «Он казался мне тогда ужасно ученым, умным и важным. А теперь уж не то, к сожалению». Вершинин признается Маше: «Да, когда меня звали влюбленным майором, я был еще молод, был влюблен. Теперь не то». В этом, ес­ли можно так сказать, общем климате «не того», не- получившегося, несбыточного не покажутся ней­тральными и такие бытовые подробности, как неприход ряженых или то, что Вершинин у сестер Прозоровых никак не может дождаться чаю. На этом примере особенно ясно видно, как велика роль чехов­ских «микросюжетов». Это маленькие миры много повторяют из того, что творится «на большой земле» чеховского сюжета. За рядом крупных несвершений, неудач, драм, потрясений — как бы уходящие в пер­спективу ряды мелких неладностей, неутоленных ожиданий. В этом одна из важных особенностей структуры чеховского сюжета, причем характерная не только для «Трех сестер». Он все время строится на перекличке большого и малого, бытийного и быто- ного. Ирина говорит: «Душа моя как дорогой рояль, который заперт, и ключ потерян». Андрей просит у Ольги: «Дай мне ключ от шкапа, я затерял свой. У тебя есть такой маленький ключик». И эти клю­чи метафорические и реальные — странным обра­зом соединены а чудодейственном механизме чехов­ского сюжета.

Однако «несвершения» — большие и малые — лишь одна грань сюжета у Чехова. Группе героев, ко­торые все время ждут чего-то и не могут дождаться, противостоят другие, которые, не дожидаясь, стремят­ся добиться своего. Насколько все не осуществляется а мире Прозоровых, Тузенбаха и Вершинина, на­столько же сбывается — жестоко и зловеще — у Со­леного. Свои угрозы Тузенбаху он приводит в испол­нение. Есть что-то общее в том, как «нависает» над бароном Соленый и как все больше и больше при­ближается к дому сестер, к Наташе остающийся не­видимым Протопопов.

В этом же ряду — Наташа. Протопопов осадил дом Прозоровых извне, она овладевает им изнутри. Ольга вздыхает: «Все делается не по-нашему». А эти трое — Соленый, Протопопов, Наташа — могли бы сказать: все будет по-нашему. В пьесе две линии сюжета: то­мящегося, тоскующего о будущем добра и активно действующего зла. Так что вывод о нестреляющем ру­жье должен быть уточнен. «Ружье» сестер Прозоро­вых, Тузенбаха и Вершинина не выстрелит. Но раз­ряжен пистолет Соленого, грозно нацелены «свечи» и «вилки» Наташи. И все-таки финал пьесы не безна­дежен. Три сестры утратили многие иллюзии, но не потеряли веры в будущее.