ИЗНАНКА ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА. С самого начала своей творческой деятельности Н. В. Гоголь стремился создать комедию, основанную на общественных, а не личных отношениях, комедию, которая была бы направлена «не противу одного лица, но против целого множества злоупотребле­ний, против уклонения всего общества от прямой дороги». И этой цели он достиг в «Ревизоре», произведении, которое стало подлин­но общественной комедией с «правдой» и «злостью». Сам автор считал, что именно здесь смех его получил серьезное значение.

Предметом своей сатиры Гоголь избрал саму систему само­державно-крепостнического управления. Он говорил: «Если сме­яться, так уж лучше смеяться сильно и над тем, что действительно достойно осмеяния всеобщего. В «Ревизоре» я решился собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправед­ливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем». Автор раскрывает не только сами недостат­ки, но и их корни, общие условия, которые влияют на поведение действующих лиц. Почему, например, такой опытный служака, как городничий, «сосульку, тряпку» принял за важного человека? Да потому, что во всем обществе господствует слепое чиноцочитание, все, подобно Добчинскому, когда «вельможа говорит», «чувствуют страх». Таким образом, писатель выступает с обличением всей бюрократической системы, всего режима, основанного на произво­ле одних и безоговорочном подчинении других. Он выдвигает на первый план целый коллектив — чиновников, их жен и детей, купцов, мещан, полицейских и других обитателей. Сатира Гоголя направлена против общего порядка. И взятка здесь не централь­ный элемент, а только одна из подробностей общей картины, одно из следствий этого порядка.

В своей комедии автор рисует яркие и отчетливые образы всех действующих лиц. Характеры провинциальных чиновников раскрываются в их поведении, но еще в большей степени — в самой манере разговора. Тут что ни слово, то яркая типическая черта: трусость, убожество мысли, ограниченность понятий — и все это в сочетании с глупой самоуверенностью и легкомыслен­ной решительностью суждений. Так, в солдафонской речи городничего мы видим быстрые переходы от грубости и бешенства к трусости и льстивому угодничеству. Эти черты прослеживаются и в мыслях, которыми постоянно занята его голова: «Как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было доволь­но?..». Типичный взяточник, не привыкший «пропускать того, что плывет в руки», он, между тем, стремится показать себя солидным. И в этом — его низменная натура, ограниченность его кругозора. Речь другого персонажа, Хлестакова, претендует на «светскую» образованность. Но только претендует. Глупова­тый, он говорит и действует без всякого соображения. Он один из тех, кого в канцеляриях называют пустейшими. В своем вранье он дает полную волю своей беспорядочной фантазии. И в этой сказке, которой он тешит свое воображение, видна его внут­ренняя нищета, бедность его натуры. Он не способен ни на мину­ту остановить на чем-то свое внимание и при этом хвастается: «У меня легкость необыкновенная в мыслях».

Не слишком отличаются от этих героев и другие участники событий. Так, в речи судьи звучит претензия на «глубокомыслие»: он прочитал пять или шесть книг и потому каждому своему слову стремится придать вес. В услужливой, суетливой речи Земляники ясно отражается его натура проныры и угодника. Стремясь отвес­ти от себя подозрение, он готов выложить все про любого из жите­лей. Простодушная до наивности речь почтмейстера содержит эле­мент «литературности»: «описываются разные пассажи… а нази­дательность какая…». Трусливым поклонением наполнена неуго­монная болтовня любопытных и пронырливых Бобчинского и Доб- чинского: «Он и денег не платит, и не едет. Кому же быть, как не ему?»

Творчество Гоголя, и в первую очередь его комедия «Ревизор», сыграли большую роль в развитии общественной мысли. А в зна­менитой фразе городничего: «Чему смеетесь? над собой смее­тесь!», — слышен вопрос-ответ самого автора, адресованный всему правящему классу современного ему общества.